Развод. Искусство слать всех на...
Шрифт:
??????????????????????????
Пока она говорит, у меня в жилах кровь стынет, а кишки крутит так, что ей-Богу, вот-вот в туалет побегу. Голос у матери такой серьезный, а взгляд пустой, что я, как под гипнозом, представляю все, что она говорит. И охреневаю не только от самой картинки, но и того, что в принципе задал свой вопрос.
– Не продолжай, - встряхиваю головой, словно пытаюсь стереть из памяти показанное только что кино. Оля и какой-то левый мужик. – Я все понял, мам. Метафоры всегда были твоей сильной стороной.
Мама снова
– Ну что за балда! Это не метафора, а банальное сравнение, я же тебя учила.
Смеюсь. И правда учила. Этому и еще многому другому. Я бы даже сказал – всему другому. Как держать ложку, как шнуровать ботинки, как определять время по часам и стороны света по кольцам на пне. Как дружить, как поступать не правильно, зато по совести, как не плакать, когда Алиска Синицына не согласилась танцевать со мной медляк. Я охрипну перечисляя список и при этом не дойду даже до половины. Все, что умеет современный человек, он умеет благодаря маме. Но почему то, даже понимая это, я тянусь к отцу. Переживаю, хочу убедиться, что с ним все в порядке!
– Имеешь полное на то право, - будто читает мои мысли ма. – Езжай, только, пожалуйста, избавь меня от деталей вашего разговора, хорошо?
Дальше мы едем молча, а я думаю о том, что даже трех «очень» будет мало. Все-таки я ее очень-очень-очень-очень-очень разочаровал.
Выходя из машины, мама ведет себя как обычно, прощается, смотрит весело и даже с любовью, снова оговаривает со мной рабочие вопросы, а я киваю и молчу. Чувствую себя при этом таким мудаком.
Но все равно поворачиваю на объездное, чтобы, минуя пробки, выехать из города и попасть в тот «санаторий» где «отдыхает» мой отец. И хоть я абсолютно уверен в маме и ее решении, фантазия все равно рисует мрачные стены, выбитые фонари и пациентов в смирительных рубашках.
Уже на подъезде к комплексу, понимаю, насколько глупы мои страхи.
Здесь роскошно. Буквально ожившая картинка из какого-нибудь буклета европейского курорта. Огромное здание в духе классицизма, с колоннами и лестницей, ведущей на веранду, лес, сад и фонтан на тихой безлюдной дорожке. А рядом с фонтаном на деревянной скамье сидит отец. В качественном шерстяном пальто, в лакированных ботинках, с улыбкой на румяном, отдохнувшем лице. В руках он держит книгу, кажется, томик Пушкина и вид при этом имеет самый благостный. До того приторный, что меня даже затошнило.
Я предупреждал о своем приезде заранее, получил пропуск на авто, даже заполнил какую-то анкету и все для получасового свидания с отцом. Вчера мне на почту пришло письмо с правилами посещения клиники. Правила оказались простыми и очевидными. Например, не обсуждать проблемы из реальной жизни, чтобы они не вогнали в стресс тех пациентов, которые только-только стабилизировали свое состояние. Это оказалось легко, хотя бы потому, что папа меня ни о чем не спрашивал.
– Тебе бы тоже не мешало отдохнуть здесь, - сразу начал он. – Смотри, как я похудел! Выспался, оздоровился, а какой тут тренажерный зал! У меня
Он горделиво выпячивает руку. Через пальто мне в жизни не разглядеть его мышц, да я и не пытаюсь. Вместо этого смотрю на здание клиники у отца за спиной. Оно… охренеть какое! Невольно сравниваю его с больницей, где провел вместе с Олей последнюю неделю. Или квартирой, где жила мама, пока папа отмечал начало новой беззаботной жизни, пока рушилась жизнь старая. Разница между условиями, в которых жил он и мы впечатляет, отчего на душе начинают скрести кошки.
– Пройдемся? – Отец делает приглашающий жест рукой.
Иду за ним, но как-то без энтузиазма. Становится противно, что я обидел мать, навыдумывал себе всякого о том, как она заперла в психбольнице папу, возвеличил его до жертвы маминого режима и кинулся спасать, а он…
– А по утрам я проплываю километр в бассейне.
… плавал. В бассейне. Пока мы все барахтались в говне.
– Тут красиво, - с тоской смотрю на укутанные снегом ели. Даже они чувствуют себя здесь лучше, чем я.
– Да, просто сказка. Спасибо маме, что нашла для меня этот курорт.
Отец говорит так, будто ничего не произошло. Ни ссоры, ни измены, ни предательства. Ни его запоев, ни провалов, в которые он старательно уничтожал свою с дядей Юрой фирму. А еще меня дико злит то, как он называет клинику. Курортом! Отпускник хренов!
– Ничего, Колька, еще пару недель и я вернусь в строй. Вы там в Комплексе небось совсем зашиваетесь?
Не спрашивает, а тупо констатирует. Он еще не знает, из какой задницы мама и дядя Юра пытаются вытащить нас. И какие перемены ждут отца по возвращению обратно на фирму. И так хочется рассказать ему, какая мама умница, как ловко во всем разобралась и вытянула на себе, но ведь нельзя. Новости из мать его реального мира… не положено.
Но вопреки правилам говорю то, зачем сюда и приехал. Да, новость. Да из «реала». Но мне было так важно, что на это скажет отец, а сейчас смотрю и понимаю – да по фиг. Я даже не хочу, чтобы он обрадовался. Кажется, на него одного и так пришлось слишком много счастья.
– Ты кстати скоро станешь дедом. – Папа переводит на меня удивленный взгляд и, моргнув два раза, улыбается.
– Ооооо, поздравляю! Ну, самец, - хлопает меня по плечу, - моя порода! И главное, как вовремя!
– О чем ты, - не понимаю я.
Отец торжествующе потирает руки, а лицо его блестит как начищенный пятак.
– Ну как же? Лялька самое первое дело, чтобы собрать семью вместе. Ты с Олей и ребеночком, даже двумя, Ритка у вас на подхвате, не будет времени херней страдать, а я по вечерам, когда освобожусь – вот и хорошо. Волковы снова вместе.
– В смысле вместе, - хмурюсь я.
– Ну, в прямом. – Отец хватает меня за щеки, как раньше, когда я был совсем маленьким и тянет из стороны в сторону. – Неужели ты не понимаешь, какую хорошую новость сказал?! Теперь мама никуда от меня не уйдет!