Развод по Воскресенскому

Дети – цветы жизни, собрал букет – разведи по секциям. И раздай деньги заодно.

К счастью, мой букет состоит из одной нежной, ранимой и капец какой неустойчивой фиалки. Одного фиалки. Семилетнего такого, ростом мне по грудь, но всё равно нежного и ранимого.

Будь их таких хотя бы двое, недавний развод обошёлся бы гораздо дороже и мне, и мужу. Бывшему мужу. За почти три месяца можно бы уже и привыкнуть.

– Чеши, давай, Лилия Сергеевна уже

ждёт!

– Долго ещё мне сюда ходить? – стонет Данька, но снимает сбитые кроссовки и заходит в логово репетитора по подготовке в школу.

– Дань, мы об этом уже говорили, – со вздохом виноватой матери. Виноватой в основном в том, что заниматься всей этой математикой и чтением может исключительно с допингом. – Походишь лето, потом посмотрим.

– А играть? – не сдаётся сын.

– А играть будешь дома! – раздражённо выдохнув. – Всё, иди, время.

Десять раз оглянувшись, Данька всё же заходит в квартиру логопеда/репетитора, а я закрываю за ним дверь. Супер, у меня есть сорок минут на придумать полезный пост, который вечером выложить бы в группу. И ещё в две другие, пока меня не попёрли и с этой работы.

Если можно назвать работой администрирование трёх фирм в соцсетях.

Ладно, хоть Саша оказался не полным козлом после своего «Нам надо расстаться» и ответственно продолжил спонсировать собственного сына. Вопрос надолго ли, если его новые отношения выгорят, и восемнадцатилетняя нимфа раскрутит моего мужа… Бывшего!.. на новую поездку в ЗАГС.

А, значит, что? А, значит, безработной все восемь лет брака мне нужна нормальная работа со штампом в трудовой. Фриланс может остаться и на подработке.

Выдохнув, с большим желанием то ли пореветь, то ли побиться головой об стену, я захожу в лифт. Новенький, красивый и зеркальный. Лифт в новом двадцатипятиэтажном доме, где цена на квартиру на этапе котлована начиналась от пяти миллионов. Ох, не ту я выбрала профессию, ох, не ту… надо было в репетиторы идти, сейчас бы даже не заморачивалась со своим древним юридическим дипломом.

И без мужа, да.

На двадцать третьем этаже стабильно закладывает уши, а на двадцатом лифт решает подобрать пассажиров. Шагнув дальше от кнопок, больше похожих на пункт управления космическим кораблём, я освобождаю место для вновь прибывших. И не ожидаю, что высокий, симпатичный и странно знакомый мужчина затормозит прямо на пороге, не давая умным дверям закрыться.

Изучая меня внимательным, цепким и недоверчивым взглядом.

– Кристина?

Что-то такое мелькает на задворках сознания, но что именно не вспомнить.

– Я…

– Батманова Кристина? Сашина жена? – уточняет мужик, заставив меня поморщиться.

Бывшая жена.

– Да, а вы?..

– Ник… Никита. Воскресенский. – Он, наконец, заходит, не глядя нажимает кнопку закрытия дверей. – Мы встречались раза два или три на дне рождении у Кота… в смысле у Кости.

– Никита? Вы брат Кости, да? – Вспышкой озарения проносится парень, который лучезарно

улыбался мне два дня рождения подряд.

Тогда, почти восемь лет назад парень, сейчас же вполне себе привлекательный мужчина.

– Родной, – довольно щурится Никита. – Давай на «ты»? – И тут же без перехода: – Какими судьбами в нашем болоте? – Он кивает на зеркальный лифт.

– У Даньки… у сына здесь репетитор, готовятся к школе.

Хорошее болото, всем бы такое.

– Репетитор дело полезное, мне такого раньше и стал бы серьёзным человеком, – Никита улыбается настолько открыто и заразительно, что губы сами растягиваются в ответной улыбке. – Тебя Саша ждёт?

Давно уже не ждёт. Перестал после того, как молоденькая амбициозная секретарша решила присвоить себе собственного начальника.

– Нет, не ждёт… мы в разводе.

Не знаю, зачем это сказала. Вырвалось.

Просто не хотелось, чтобы тот, кто много лет назад не дал наивной девчонке затеряться в чужой компании, говорил о Саше. Которому Костя, кстати, хороший друг, и кто его знает какое у него сейчас мнение обо мне и нашем расставании.

– Прости, я не знал, – хмурится Никита.

Двери лифта медленно разъезжаются в стороны.

– Не страшно, даже из друзей ещё не все в курсе.

А это зачем сказала? Рано, ой рано мне общаться с малознакомыми мужчинами.

Видимо, не рискуя больше задавать вопросы, он молча открывает передо мной сначала дверь подъезда, а потом и тамбура.

После полумрака и прохлады кондиционера, майская жара оглушает, солнцем сжигает глаза и остатки защитного крема на руках. Даньке повезло больше, кожа досталась от отца, тот и в палящей Турции никогда не сгорал, сразу покрывался красивым бронзовым загаром. В отличие от меня, нервно мажущейся с ног до головы после каждого купания.

– Ладно, я пойду…

– Может, кофе?

Рука, которая до этого надевала тёмные очки, вздрагивает, и я отвечаю, только полностью скрыв глаза за дымчатыми стёклами.

– Кофе?

– Ну, да, – легко пожимает он плечами. – Тебе ждать ещё сколько? Минут тридцать?

– Сорок.

– Тем более, а я сегодня никуда не тороплюсь. – У Никиты в арсенале находится ещё одна улыбка, лёгкая и светлая настолько, что можно и засмотреться. Хотя, скорее, сказывается трёхмесячное воздержание. – Похвастаюсь ремонтом, как раз только закончили, а тебе потом просто подняться на несколько этажей. Идём?

– Не уверена, что это удобно, я хотела на детской площадке подождать…

– На площадке, это где сейчас за тридцать шпарит? – весело фыркает Никита и, едва приобняв меня за талию, возвращает в тамбур между двумя пластиковыми дверями. – Так можно до удара досидеться, а мне нужен кто-то, кому я смогу пожаловаться на строителей. Все бегут, стоит об этом заикнуться.

– Прямо бегут? – хмыкаю я, понимая, что он победил.

Сидеть на солнцепёке и правда не хочется, а ближайшая кафешка в двадцати минутах ходьбы.