Разведчики

Чехов Виктор Григорьевич

Увидя, что внук направился в сторону реки, дед Охрим засеменил вслед, но Петро с каждой минутой уходил все дальше.

— Петро! — не выдержал дед Охрим. — Петро, хай тоби трясця! Стой, я тоби кажу!

Шохин обернулся и, увидев деда в белой холщовой рубахе и белых штанах, остановился:

— В майське вырядились, диду? Чтобы, значит, издали было видно?

— А як другого нема? Голым не побижишь, — тяжело дыша, дед подошел к Шохину. — Я за тобой пьятый дэнь гоняюсь.

— Так это значит вас, диду, я заметил? А я-то подумал — следит кто-то. Почему ветку не заломили,

как договорились?

— Заломыв, так якась паскуда начисто зныщила [7] . Ось иды сюды у гущу, бо я тоби таке скажу… — И дед направился в заросли, не обращая внимания на хлеставшие его прутья.

Шохин шел сзади. Он любил своего беспокойного старика. Любил за правдивость, за непримиримость к врагу. Сейчас он был для Петра единственным родным человеком.

— Слухай, Петро, — зашептал дед, когда сини остановились под ветвистым дубом, — як только сталы пидходыть немци, наши у лиси понаробылы склады оружия та продовольствия…

7

Уничтожила.

— Я слыхал, что немцы все склады нашли, — перебил деда Шохин, — говорят, будто шофер выдал.

— Брехня! Знаю одьин склад, нихто его не тронув. У зареченском лиси закопано оружие. Пряталы Васыль Ёсыповыч та шофер. Шофера вбыто, а секретар не знаю где.

— Оружие?! — обрадовался Шохин.

— Хрест святый! — дед перекрестился. — Покажу у всякое время.

— Идемте!

— Не спеши. Наперед дай честное слово, що партизаны приймуть мене у свий отряд. А то сам наберу соби хлопцив.

— Диду, — Шохин взял старика за плечи, — не знаю, есть здесь сейчас партизаны или нет, но скоро они будут. Раз есть оружие, будут и партизаны, а вы будете первым среди них…

Дед пристально посмотрел на Шохина и укоризненно покачал головой:

— Нема, кажешь, партизан? Я сам бачив тебе з червоным командиром.

Петр донял: не сказать сейчас деду о Гладыше, значит сильно обидеть старика.

— Тот командир — мой начальник. Завтра утром пойдем к нему. Только вам одному могу доверить это.

— Ну и добре! Ему и покажу, где склад зброи [8] , — упрямо проговорил дед Охрим.

Условившись о завтрашней встрече, дед быстро пошел другой дорогой, раздумывая, почему это Петр не доложил о нем своему командиру. А может быть, Петру надо было сказать об оружии при первой встрече? Но тогда он еще не был уверен, что Петр разведчик… Дед сплюнул: «Промашку дав! Треба було сразу усэ рассказать!» Продолжая себя ругать, дед Охрим торопливо шел к Заречному.

Ровно в пять часов вечера Шохин и Юрий сидели в дубовой роще на обрывистом берегу Десны. Отсюда отлично были видны дорога, луг, гладь реки, два неподвижных челна.

8

Оружия.

— Долго ты пробыл в Киеве, — Шохин пытливо смотрел на Юрия. — Как там? Знаю, в Деснянске есть люди, которые руководят подпольной

работой. Они связаны с обкомом. Мне кое-что известно.

Плохо скрывая волнение, Юрий сказал:

— Есть здесь представители подпольного обкома. И даже просили тебе передать: во всем окажут помощь. Для связи меня выделили.

— Вот это правильно, — одобрил Шохин. — Ты подробней, подробней. — Шохин сделал самокрутку и передал табак Юрию.

— Связь с подпольным обкомом партии у нас хорошая, — скручивая папиросу, говорил Юрий. — Я, главным образом, за оружием ездил.

— В небольшом количестве оружие и у нас есть.

Юрий придвинулся к Шохину:

— И там обещали. Из Киева товарищ приезжал, зовут его Костя. Бюро поручило мне выехать с ним в Киев. — Глаза Юрия блеснули: — В Киеве встретил нас пожилой такой, лысый человек. Я ему все рассказал о нашей организации, в чем нуждаемся. Обещал, что в ближайшее время обком поможет оружием. Спросил, связались ли мы с парашютистами, сброшенными возле Деснянска. — Юрий засмеялся и вдруг спросил: — А может, еще кто, кроме тебя с Васылем, сброшен?

Петр промолчал: Гладыш не разрешал говорить ни о себе, ни о Королеве. Командир будет доволен им, Петром Шохиным: налажена связь и с подпольным обкомом. «Теперь-то, — думал он, — Гладыш разрешит приступить к диверсиям».

— Завтра будь здесь же, часа в два, — так и не ответив на вопрос Юрия, сказал Петр. Ему очень нравился этот смышленый, бесстрашный юноша.

Переночевав на берегу Десны, Петр Шохин в необычном для него радостном настроении направился к своему начальнику.

Если бы дед Охрим побывал на хорошо известном ему Выдринском болоте, немало удивился бы перемене. Густая заросль на берегу болота исчезла, а посредине лоза как будто еще больше разрослась. И сколько бы дед Охрим не присматривался, все равно не заметил бы в самой гуще на крошечном островке бревенчатого шалашика с обитыми внутри парашютным шелком стенками. Здесь же, в зелени, очаг из камней. Все это закрыто лозой, чахлыми деревцами.

Было шесть часов утра. Солнце поднялось над лесом, заиграло у входа и веселыми зайчиками рассыпалось по дощатому полу.

Прижимая плечом наушник, Королев записывал сводку Совинформбюро. Рядом сидел Гладыш со вторым наушником.

— Вот, товарищ старший лейтенант, — проговорил Королев, — слышали, как наши в тылу у врага работают?

Гладыш передал наушник Королеву:

— А почему ты думаешь, что мы плохо работаем? Вот объединим людей, поможем создать партизанские отряды. Не так-то все просто.

Королев поморщился. Давно идет разговор о создании боевых дружин. Ведь, по донесениям Шохина, все готово: есть и подпольщики-коммунисты, и молодежные организации.

— На Карельском фронте, когда мы с начальником заставы Мариным были отрезаны от своих, потруднее нам пришлось, товарищ старший лейтенант. Ни людей, ни селений, один глухой лес кругом. А здесь не тайга…

— Видишь ли, Королев, — спокойно проговорил Гладыш, — вы были в лесу одни. Провал был бы только вашим несчастьем, а здесь и самое небольшое упущение повлечет за собой массу жертв. Вот почему приходится быть очень осторожным.