Разведчики

Чехов Виктор Григорьевич

— Да, товарищ Синюхин, думы и желания у всех советских людей одинаковы как у фронтовиков, так и в тылу: разбить врага, отстоять Родину… — Седых прошел к скамье возле землянки. — Хочу с вами поговорить, товарищ старший сержант. Садитесь.

Синюхин выжидающе посмотрел на своего командира и присел на краешек скамьи.

— Товарищ политрук Иванов готовил вас в школу лейтенантов. Мне с вами удалось провести всего лишь четыре занятия…

Синюхин густо покраснел. В своих знаниях он не был уверен…

— Трудно мне, товарищ капитан, — сознался Синюхин, —

образование у меня только семилетка… Вот в армии, правда, подучился…

— Может быть, и трудно будет, разве это вас испугает? — Седых сурово посмотрел на Синюхина. — Вы коммунист, — сказал он. — Партии и Родине нужны преданные люди, обладающие большими знаниями. Свою преданность вы доказали, а знания даст учеба… Идите к командиру полка…

В штаб Синюхин шел медленно. Хотелось еще раз обсудить все, взвесить: сумеет ли он добиться своего? «Добьюсь, — мысленно решил он. — Не один же я там буду, если чего не пойму, товарищи помогут…»

В кабинете полковника Усаченко был комиссар полка. На приветствие Синюхина он дружески кивнул.

— Сколько времени занимались вы с товарищем политруком Ивановым?

— Еще до второго ранения, товарищ полковой комиссар. Сначала со мной занимался Герой Советского Союза политрук товарищ Вицев, потом старший лейтенант начальник заставы товарищ Марин…

— Ого, сколько хороших воспитателей! — воскликнул Усаченко. — Какие же предметы научали?

Комиссар улыбнулся:

— Я вместе с его преподавателями составлял план замятий. Товарищ Синюхин оказался очень способным, на редкость прилежным, любознательным учеником. Вот и пришлось для него составлять новую программу.

— Вы, товарищ Синюхин, — несколько торжественно начал полковник Усаченко, — воспитаны нашей партией и Советской властью. Родине нужны преданные, инициативные командиры, вот мы и решили отправить вас в школу лейтенантов.

Синюхин молчал. Он был очень взволнован. Рядовой тракторист-колхозник Иван Синюхин — командир Красной Армии! И сейчас же перед глазами всплыли картины недавнего похода… На всю жизнь запомнились слова политрука Иванова: «Береги честь коммуниста!»

— Как у вас с общеобразовательными предметами? — услышал он вопрос полковника.

— Испытания выдержите? — пояснил комиссар, не понимая, почему Синюхин, не отвечает.

— Трудную задачу задали мне, товарищ полковой комиссар, — переступил с ноги на ногу Синюхин. — Да ведь там я не один буду, в случае чего товарищи помогут.

— Уверен, звание пограничника не уроните, — подбодрил Усаченко. — Честь шестой заставы поддержите. К концу дня приходите за документами.

Синюхин направился к себе в землянку. Всплывали картины его жизни, детства. Вот он большеголовый вихрастый мальчуган, к защите которого прибегали все малыши… Школьные годы, курсы трактористов, первые шаги самостоятельной работы… Встреча с веселой девушкой из колхоза «Заря коммунизма»… Счастливые годы жизни с ней… Армии, дружба с Петром Шохиным… «Сдержал Шохин свое обещание, которое дал в госпитале на Клязьме… Написал, что отправляется к фашистам

в тыл», — мелькнула вдруг мысль.

Подойдя к землянке, Синюхин взял лежавшую на дверной полочке суконку, почистил и без того блестевшие сапоги, вымыл руки и направился в санчасть.

Его радостное настроение было нарушено встречей с Медиком. Узнав от товарищей, какой подвергалась Катя опасности, Синюхин возненавидел Медика. Медик должен был сам пригнать лодку и перевозить раненых, обязан был отправиться с донесением к капитану Седых во время боя, а не отсиживаться за спиной девушки…

Увидев у Синюхина орден Отечественной войны, Медик не без зависти проговорил:

— У товарища военфельдшера тоже такой, первой степени. Везет же людям!

— А тебя разве не наградили? — притворно посочувствовал Синюхин.

— Как видишь, — сокрушенно вздохнул Медик.

— Ай-яй-яй! Это, должно, потому, что нет еще награды тем, кто за юбками прячется. Ты, должно, совесть дома оставил? — не выдержал Синюхин. — Девушка вплавь на остров добирается, жизнью рискует, а потом в огонь с донесением ползет, а здоровый мужик в шалашике прохлаждается! Уйди с дороги! — Синюхин шагнул к Медику, тот, не говоря ни слова, метнулся к ближайшей землянке и, уже стоя у двери, крикнул:

— Да ты разберись, а тогда и брани! Приказано мне было оставаться, понимаешь, приказано!

— Молчи! — гремел бас Синюхина. — Знаю, мне хлопцы все рассказали. Жалко, время у меня в обрез, а то бы поучил тебя, как труса праздновать!

Медик махнул рукой: что, мол, с безнадежным разговаривать. И ушел в землянку.

Синюхин убавил шаг, стараясь успокоиться.

Приходу Синюхина Катя очень обрадовалась. На ней было форменное военное платье. На правой стороне груди, рядом с Красной Звездой, поблескивал золотом новый орден.

— Разрешите поздравить вас, товарищ военфельдшер! — приложил Синюхин к фуражке руку.

— Спасибо, Иван Титович. И вас от души поздравляю.

Она протянула ему руку и звонко рассмеялась: ее маленькая рука исчезла в ладони Синюхина.

— А ведь и правда я цыпленок по сравнению с вами. Помните, вы меня так назвали?

— Так ведь это я в шутку… — Синюхин постарался переменить разговор. — От Петра вот письмо получил… — Ему было стыдно, что он мог так говорить когда-то о такой замечательной девушке!

— И я получила! — черные глаза Кати были влажны. — Хорошее, дорогой Иван Титович, письмо. Почитайте, что он вам пишет.

— Мало таких товарищей, как наш Петро!

Катя опять рассмеялась:

— Я еще ни разу не слышала, чтобы вы о ком-нибудь плохо отзывались. Петя пишет, что тогда вышла задержка, а теперь уедут обязательно. Пишет, что мы с ним обязательно встретимся… Должны встретиться… — поправилась она и стала передавать содержание письма. Говорила отрывисто, стараясь в нескольких словах пересказать письмо, написанное на шести страницах. — Страшно мне делается, Иван Титович, когда я подумаю, что еще его ждет… А вот чувствую: увижусь с ним. Очень хочу увидеться.