Разведчики
Шрифт:
— Повязку! — также коротко приказал Бухрин и, расправив плечи, отошел от стола, сосредоточенно наблюдая, как сестра накладывает бинт.
Главный хирург был в отличном расположении духа. Снимая перчатки, посмотрел на окна, за которыми уже не мела пурга, не выл ветер, и, довольный, проговорил:
— Вот и солнце вышло из-за туч… — и, не скрывая радости, закончил: — А Марин будет жить! Будет!
Глава 7
ЖИТЬ!
В
Облокотись на откидной столик, у окна сидит Зоя Перовская — лейтенант медицинской службы. На щеках горят пятна румянца. Большим усилием воли она сдерживает все сильнее охватывающее ее волнение.
А поезд медленно, словно ощупью, движется по вновь проложенной Обозерской линии. Полотно железной дороги тянется то среди лесов и болот, то берегом Онежской губы.
Хотя Зою и предупредили в Москве о длительном пути, все же медленная езда выводила из терпения. Зоя стремилась к Марку. Казалось — они не виделись много лет. Письма были очень редки, а последний месяц — ни строчки. Это волновало, тревожило, заставляло делать всевозможные предположения. С начала войны прошло только восемь месяцев, а сколько уже пережито, сколько выстрадано!
Тяжелое ранение, учеба на курсах усовершенствования оторвали Зою от фронта. Но теперь все пойдет по-иному: она снова будет на передовой, а главное — в тех войсках, где когда-то служил отец, погибший на границе.
Просить о переводе в погранвойска, чтобы быть недалеко от Марка, Зоя решилась не сразу. Имела ли она право стремиться к своему маленькому счастью, когда кругом столько горя?
— О чем задумались? Я вас уже второй раз спрашиваю! — с шутливым упреком тронул ее руку сидевший напротив разговорчивый молодой капитан.
Зоя вздрогнула, отдернула руку:
— Простите, — ей была неприятна эта фамильярность. — Здесь так душно… — не отвечая на вопрос, проговорила Зоя и поправила свой вещевой мешок, хотя в этом не было никакой надобности.
Пожилой майор, куривший на средней полке, свесил голову. Клубы дыма от его самокрутки поползли вниз. Зоя закашлялась, принялась разгонять дым газетой.
— Виноват, — смущенно пробасил майор и потушил папиросу.
— Ничего, — сквозь кашель ответила Зоя и отвернулась к окну.
В соседнем купе кто-то читал сводку с фронтов. К Зое донеслись слова: «Впереди состава раздался взрыв, это ефрейтор Петров подорвал вагон и тендер. Вскоре у полотна железной дороги горели груды обломков.
Три героя-разведчика невредимыми вернулись в свое подразделение…»
«Вот такой же отважный и Марк…» подумала Зоя. В Москве в киоске «Союзпечати» она
Медленно тащится поезд… Зоя отодвинулась в самый угол. Капитан продолжал с увлечением что-то рассказывать. Не вмешиваясь в разговор, Зоя смотрела на раскрывающиеся за окном картины зимнего леса с огромными шапками снега на пнях, на лапистых елях Солнце так чудесно золотит этот пушистый снег, голубеющий в тени деревьев.
На фоне ельника проплыли две белоствольные березки. Как они похожи на те, врезавшиеся в память! Отбивали атаку… Зоя ползла к раненому пулеметчику, укрывшемуся за валуном, возле таких же двух тоненьких березок. Его пулемет замолчал, а гитлеровцы были совсем близко. Тогда ее ранили. И вот тыловой госпиталь, старенькая, совсем поседевшая мать с ясными, добрыми глазами. Много ночей провела она у постели Зои. «Кончится война, мама будет жить с нами…» — подумала Зоя.
— Ну, через полчаса и Беломорск! — раздался чей-то возглас.
Беломорск! Как она ждала его. Сколько раз представляла встречу: поезд подходит к станции… с замирающим сердцем она смотрит на перрон. И сразу узнает Марка, его энергичное лицо, внимательные серые глаза. Он машет ей рукой, что-то кричит, вскакивает на подножку…
— Ну, товарищ военфельдшер, почти что и приехали, — завязывая вещевой мешок, говорит капитан. — Солнце-то какое яркое, наверное, крепкий мороз.
Зоя отвечает что-то неопределенное и, взяв багаж, быстро идет в тамбур.
— Рано еще, замерзнете! — кричит ей вслед капитан.
В тамбуре никого. Облегченно вздохнув, Зоя приоткрыла наружную дверь вагона. В лицо ударил морозный ветер, обдал мелкой снежной пылью. Она залетела в тамбур, вихрясь, вспыхивая веселыми искорками. Мимо продолжали проплывать заснеженные ели, сосны, белые поляны…
Зоя стояла в распахнутой шинели, прислонив голову к косяку двери. Лицо чуть порозовело от свежего ветра, карие глаза прикрыты ресницами. Из-под ушанки на лоб выбился русый завиток.
Поезд прогрохотал по небольшому мосту.
Замелькали бревенчатые домики. Паровоз коротко, отрывисто покрикивал, колеса громко стучали, пробегая стрелки. Приближаясь к вокзалу, поезд замедлил ход и, наконец, тяжело отдуваясь, остановился.
В тамбуре сразу стало тесно.
Сойдя на перрон, Зоя с надеждой всматривалась в окружающих, но всюду видела незнакомые лица.
Идемте, товарищ Перовская, затолкают вас здесь, — окликнул ее капитан.
— Меня должны встретить… — растерянно проговорила Зоя.
Капитан козырнул.