Разведчики Зеленой страны
Шрифт:
VI
Егор и Ромка окончательно поссорились и объявили, что не хотят знать друг друга и каждый для другого враг, с которым он не только говорить, но даже спать рядом не хочет. Оба легли внизу, по обе стороны стога, чтобы не видеть и не слышать друг друга. Асан и Гномик последовали их примеру. Таким образом, с каждой стороны стога лежало по одному мальчику. Только один Топс спал наверху.
Ночь была очень душная. Ромке не спалось. Ему казалось, что сено уложено неудобно, и он стал перекладывать его, чтобы не было ям. Потом ему казалось, что сено колется. Он лежал и думал.
Ромка сердился на себя, сам
Мысли мальчика были прерваны странным шумом, донесшимся с пасеки. Ветра уже не было, а где-то, то ли на «Медовой площадке», то ли в конце, на «Проспекте Острого жала» (Люда дала название всем проходам на пасеке), шумели листья.
Вот опять донесся странный гул и смолк. Может быть, это едет Искандер? Разве есть дорога с той стороны сюда? А может быть, кто-то нападает на Пчелиный город на Ореховом холме?
Ромка вскочил, схватил ружье и побежал в сад на пасеку. Теперь он явственно слышал шум в конце «Бульвара Рабочей пчелы», где на одних весах стоял стеклянный контрольный русский вертикальный улей, на других весах находился улей «лежак», или украинский горизонтальный улей, длиной в два метра, а неподалеку стояли две музейные старинные колодки с пчелами. Ромка бежал, заряжая на ходу ружье.
На небе вызвездило, очертания деревьев и ульев были четко видны. Дойдя до конца «Бульвара Рабочей пчелы», он остановился в изумлении: улей — деревянная дуплянка — сам полз по земле. В голове у Ромки промелькнули разные догадки. Может, это одно из чудес Искандера? Ромка осторожно приблизился и увидел, что улей стал гораздо длиннее, чуть не вдвое. Из дуплянки неслись глухие звуки. В темноте на лицо Ромки села пчела и поползла по щеке. Мальчик нервно смахнул ее рукой.
Внутри дуплянки что-то загрохотало. Это напоминало рычанье… «Эге, — вдруг подумал Ромка, — да это Барс! Он, видно, опрокинул дуплянку и полез снизу лакомиться медом, а его голова застряла внутри, и он не может вылезть обратно. Вот так история! Егор с его ученым псом будет посрамлен».
Ромка смело подошел ближе и пнул ногой Барса в бок. В дуплянке кто-то зарычал еще громче, она рванулась, Ромка отпрыгнул назад и ударился спиной о ствол дерева.
Дуплянка, глухо ударяясь о деревья, закружилась вслед за пятящимся и рычащим зверем.
Так рычать мог только медведь. Ромка мгновенно повернулся и изо всех сил побежал назад, но споткнулся и упал. Ружье отлетело
Медведь с дуплянкой переместились шагов на тридцать ближе. Ромка хотел стрелять и не решался, но, услышав топот подбегавших к нему ребят, передумал.
— Остановитесь, — крикнул Ромка, — не подходите!.. Я сам!
Один он трусил, но сейчас, когда на него смотрели ребята, он почувствовал прилив необычайной смелости.
Ребята, прибежавшие на шум, остановились, не понимая, в чем дело, а Ромка зашел спереди и прицелился в дуплянку, в то самое место, где, по его расчетам, должна была находиться голова медведя.
Грянул выстрел. Круглая дуплянка раскололась надвое, и перед Ромкой очутился ошалевший и обезумевший от укусов пчел медвежонок.
В руках у Ромки было одноствольное ружье, и он не мог выстрелить второй раз. Медвежонок, доведенный укусами пчел до неистовства, кинулся к мальчику.
Делать так, как полковник Сапегин
I
Повинуясь порыву, Егор бросился Ромке на выручку. Он выстрелил в темную тушу зверя. Медведь взревел от боли и рванулся к Егору. Мальчик выстрелил второй раз и не попал. Медведь сбил его с ног, но Барс схватил медведя за «штаны». Медведь взвыл от боли и повернулся к Егору боком. Топс отбежал назад и закричал:
— Сюда, на помощь!
Асан и Гномик, оцепенев от страха, стояли и смотрели, не зная, что предпринять.
Егор мгновенно отполз в сторону. Ружье осталось возле медведя. С земли со стоном поднялся Ромка.
— А ружье? — спросил Егор.
Ромка трясущимися руками стал нащупывать лежавшее на земле ружье.
— Дай ружье! — Егор выхватил ружье из рук Ромки и зарядил своим патроном с жаканом.
Охота, как бы трудна она ни была, всегда увлекала Егора. Он подошел к сидящему, отбивающемуся от собаки медведю и, улучив момент, выстрелил ему в ухо. Медведь рванулся, осел и рухнул на землю. Барс, рыча от ярости, стал рвать зверя.
— Готов! — радостно на весь сад закричал Егор.
— Готов! — восторженно отозвался Ромка.
И оба мальчика в порыве искренней радости бросились друг другу в объятия и… и вдруг смутились. Они вспомнили свою ссору, и руки их разжались.
— Выручил! Вовек не забуду! — смущенно пробормотал Ромка.
— Э, что там! Кто старое помянет, тому глаз вон, — сказал Егор. — А выручать друга из беды учил нас полковник Сапегин.
— Значит, друзья? — с волнением и надеждой в голосе спросил Ромка, чувствовавший себя виноватым перед Егором.
— Хочешь — на всю жизнь! — ответил Егор. — Держи!
Ромка схватил правую руку Егора обеими руками. Егор положил сверху свою левую. Топс прыгал и кричал «ура». Гномик подбежал к Егору и обнял его сбоку. Асан радостно хлопал Егора ладонью по спине, потом Ромку, потом опять Егора. Радость была всеобщей.
— Люда, не беги вперед! — донесся встревоженный голос Василия Александровича.
Между деревьями мелькнул свет фонаря, и показались Люда и Василий Александрович.
— Что случилось? — подбегая, спросила Люда, еле переводя дух и прижимая обе руки к груди.