Разведчики Зеленой страны
Шрифт:
Пленный, услышав о кляпе, пытался возражать. Он говорил всякие нелепые вещи, но ребята и слушать его не хотели. Они не без труда вставили ему в рот три носовых платка и тряпку, а руки связали за спиной. Ноги развязали, чтобы он мог итти. Егор заставил всех ребят искать на земле выпавший пистолет, но никто его не нашел. Заставили искать даже Барса, но и тот, разгоряченный борьбой, искал невнимательно, прыгал все время около пленника и ничего не нашел.
— Иди! — приказал Ромка пленному. — А не пойдешь — смерть!
— Смерть! — повторили Топс
У Гномика был разбит нос, у Ромки ныла шея и был ободран лоб, но это были сущие пустяки. Воистину страх опасности в тысячу раз страшнее самой опасности. Они шли позади парашютиста и нисколько не боялись его. Злой, драчливый, но и только.
Впереди шагал Ромка и держал в руке веревку, оканчивающуюся петлей на шее пленника; по бокам, то и дело обегая встречные деревья, но так, чтобы не отставать, шли Гномик и Топс. Егор шел позади, в правой руке сжимая ружье, а левой удерживая Барса за ремешок. Барс плохо повиновался. Он то и дело порывался вперед и чуть не валил Егора с ног. Наконец Егору это надоело. После удара прутом пес послушно пошел у ноги.
К шалашу дошли быстро. Егор завел пленного в шалаш и велел завесить вход одеялом. В руке Егора вспыхнул фонарик и осветил пленника. Он был молодой, голубоглазый, с вьющимися каштановыми волосами.
— Типичный фашист, — сказал Ромка.
Пленник замычал, заморгал, давая знать, что хочет что-то сказать, но Егор решил пока не вынимать кляпа изо рта. Они вместе с Ромкой обыскали пленного, на этот раз очень тщательно. Больше всего их тревожила потеря такого прекрасного трофея, как пистолет. В карманах комбинезона они нашли коробку советских папирос и спички. Ромка сломал три папиросы в надежде найти секретное донесение или ампулы с ядом, но Егор запретил это делать, сказав, что все, что надо, найдут те, кому следует этим интересоваться.
Под комбинезоном пленного была гимнастерка, и в ее карманах Егор нашел воинские документы на имя Алексея Ивановича Черненко, записную книжку с обозначением условных сигналов и позывных.
Связав пленному ноги и предупредив, что пес будет его стеречь, а в случае попытки пошевелиться перегрызет глотку, ребята, по зову Егора, вышли из шалаша на военный совет.
III
Не успел Егор сделать и двух шагов, как на него налетели ребята и сжали его в своих объятиях, стараясь выразить охвативший их восторг.
— Вот здорово! Вот так штука! А ловко мы его! Кто бы думал? Можно и других поймать! Вот Гарун обрадуется! А Борис как будет рад! Вот подарок Четвертой дружине! Молодец ты, Егор!
Егор был очень польщен этим выражением доверия и восторга.
— Что я! — сказал он. — Главное — Ромка. Не услышь он, так бы и проспали. Из Ромки вышел бы превосходный разведчик!.. А теперь как полковник Сапегин будет доволен!
— Что я! — сказал Ромка, решивший щегольнуть великодушием. — Это Барс. Он услышал, он и привел.
Барс,
— Так что же делать дальше? — задал Егор вопрос. — Будем сейчас вести его в кишлак или пойдем ловить остальных?
— Ловить! — было единогласное решение.
А что делать с пленным? Предложение оставить Гномика стеречь пленного Гномик категорически отверг. Никто не пожелал остаться, все хотели действовать. Наконец решили, что пойдут все, а пленного оставят в шалаше и привяжут к кольям, чтобы он, изгибаясь, как змея, не выполз наружу.
Так и сделали.
Венера поднялась высоко над горами. Приближался рассвет. Снова Барс услышал приказ «парашютист» и снова повел ребят за собой. Бежали задыхаясь, но не сбавляли скорости. Через полчаса Барс привел их в лес. Под свисающими с дерева стропами пес остановился.
— Ребята, парашют висит! — сообщил Ромка. Но это все видели и без него.
— Да ведь это тот самый парашют! — сказал Егор.
Ощупали обрезанные стропы и окончательно убедились, что они опять попали на то самое место, где недавно поймали своего пленника.
— Надо обязательно снять парашют, — приказал Егор: — он висит на ветке, его днем будет далеко видно, и он нас выдаст, потому что каждый парашютист, спустившись, должен спрятать свой парашют; если он этого не сделал, значит с ним что-то приключилось, и это привлечет внимание его единомышленников.
— Давай Снимать, — согласился Ромка. — Я полезу и сниму.
Ромка, как белка, полез на пихту, но снять парашют с дерева было нелегко.
— Я легкий, я могу! — вызвался Гномик.
Ему дали нож, и он влез на ветку пихты, под купол парашюта. Гномик полоснул ножом и распорол шелк.
Рассветало, когда ребята наконец стащили парашют вниз. Это был целый ворох шелковой материи. Ее сложили как могли и увязали стропами. Тюк получился большой и неуклюжий.
— В шалаш отнесем? — спросил Гномик.
— Нельзя! — сказал Егор. — Уже светло, и когда мы выйдем из леса, нас могут с горы заметить. Зароем здесь или отнесем к тому каменному ребру, что мы видели в лесу, в западной стороне, и там спрячем в камнях.
Так и сделали.
IV
Утро было ветреное. По небу неслись тучи. Лес шумел. Ребята, не спавшие ночь, чувствовали усталость и непрочь были отдохнуть. Что же касается поимки остальных парашютистов, то днем это казалось труднее, днем уже не найти висящего парашютиста, запутавшегося ногой в стропах. Ребята шли молча. Барс впереди, Топс и Ромка тащили легкий, но неуклюжий тюк. Шли долго. Ромка два раза уже предлагал зарыть парашют в землю и вернуться к шалашу. Он даже высказал опасение, как бы без них пленник не убежал. Егор и сам думал об этом. Но зарывать парашют было долго, а скалы должны быть рядом.