Разрываемая
Шрифт:
— Нет, — сказал он, качая головой. — Я даже не знаю, есть ли при госпитале часовня.
Такое же мнение эхом озвучили и остальные, почти слово в слово. Они так же были единодушны в том, что Анджела была, пожалуй, лучшей студенткой в группе и ушла вскоре после окончания основной лекции. Будучи не из тех, кто остается до конца дня или направляется с группой в пивную на открытом воздухе, чтобы развеяться, она казалась милой, но никто на самом деле не знал ее хорошо.
— И вы не заметили, в каком направлении она пошла, когда уходила? — спросил Мак.
— Просто дальше по коридору, —
Мак уже знал, что машину Анджелы нашли на парковке, и что «дальше по коридору» приведет как раз в этом направлении, хотя конкретного маршрута у них все равно не было.
— Я бы рад помочь, — сказал Брайан, держа руки в карманах белого халата. — Но я действительно не знаю ее, и она ушла как обычно.
Виктимология представляла собой общность личной информации о жертве, но на самом деле все сводилось к тому, как различные аспекты ее жизни могли привести к тому, что жертва оказалась жертвой. Ничто не намекало на то, что Анджела была особенно уязвимой: она была эмоционально стабильной, умной, жила полной жизнью, даже занятой. Вопреки властному отцу и продиктованной им профессии семейное положение Анджелы было надежным. Как и с Эсме, Священник просто нацелился на молодую красивую брюнетку, которую легко мог одолеть. Он был хитрым, эффективным и не оставлял следов. Очевидно, что он планировал каждое похищение и убийство.
Все убийства проходили аналогично. Он начинал с удара в колено, потом проворачивал нож и делал разрез вверх по бедру, пока не достигал лобковой кости. После той его оговорки об инцесте в деле Эсме, Мак не сомневался, что Священником движут сексуальные мотивы, но все же не мог понять, почему увечье прекращалось у самых половых органов — типично для таких случаев. Эсме спасло крайнее обезвоживание и тот факт, что священник подумал, будто слишком долго висел на телефоне. Она могла истечь кровью из серьезной раны в колене, но ее кровь была слишком густой и текла очень медленно.
— Мы закончили? — слегка нетерпеливо спросил Брайан. — Не хочу быть грубым, но у меня встреча с кое-какими людьми.
— Конечно, — сказал Мак. — Мы закончили.
Студентка из твоей группы пропала, и любая деталь, которую ты вспомнишь, может переменить ход дела, но конечно, тебе же надо встретиться с кое-какими людьми.
Мак проводил Брайана до двери. Когда Брайан вышел, не обернувшись назад, Мак увидел сержанта Диксона, ждущего в одиночестве.
— Где Изабель? — спросил Мак.
— Один из сотрудников упомянул, что у них есть шкафчики вон там, — сказал сержант, показывая направление. — Там же находится зона отдыха.
Хоть Мак и посмотрел в указанном направлении, он заметил не зону отдыха, а офицера полиции. Он шел ровной походкой патрульного и явно заметил Мака с сержантом. Его униформа состояла из темно-зеленых брюк и коричневой футболки, но он явно был полицейским.
Что за госпиталь содержит полицейский патруль? В лобби один сидел в справочном бюро, но это норма.
Мак быстро вытащил значок и показал его мужчине.
— Специальный агент МакМиллан, ФБР. Можно вас на пару слов?
Мужчина средних лет приветливо улыбнулся
— Офицер… — сказал Мак, читая его бейджик. — Дадашьян, — он был армянином с темными глазами и курчавыми черными волосами, начинавшими седеть на висках. — Я не знал, что этот госпиталь патрулируют полицейские.
— О да, — сказал Дадашьян, слегка поддевая обеими руками пояс с инструментами и покачиваясь на пятках. Мак заметил, что он носил при себе глок, и что бейджик и наплечная нашивка гласили «округ Лос-Анджелес», а не город. — С той самой стрельбы, — продолжил Дадашьян. — В девяносто четвертом? Или в девяносто третьем?
— Думаю, это был 1993-й, — сказал сержант Диксон. — Недовольный пациент затеял стрельбу и убил троих врачей перед тем, как сдаться.
— Вот как, — сказал Мак, на самом деле не очень интересуясь инцидентом. Но где есть охранники, особенно вооруженная полиция, там есть и другие меры безопасности.
— Есть камеры видеонаблюдения? — спросил Мак.
— Обязательно, — отозвался Дадашьян.
Мак и сержант Диксон дружно посмотрели на потолок, осматривая его на всей протяженности коридора.
— Не здесь, — сказал Дадашьян. — В основном в местах, где публика может попасть в госпиталь. Входы и выходы. Отделение неотложной помощи.
— А на парковках? — спросил сержант, быстро понимая, куда клонит Мак. Неважно, забрал ли Священник Анджелу на парковке — он в любом случае должен был добраться до машины.
— На некоторых, — сказал Дадашьян. — На большинстве их них. Частные охранники следят за мониторами.
Мак уже вытаскивал телефон.
Частная охранная фирма, городская полиция Лос-Анджелеса в лице Диксона, и даже полиция округа в лице Дадашьяна, и никто не запросил записи камер — возможно, потому что навалилось слишком много всего.
— Шэрон, — сказал Мак, когда та ответила. — Мне нужна спецгруппа в окружной госпиталь УЮК как можно быстрее. Столько пар глаз, сколько мы можем получить. У нас есть записи камер видеонаблюдения.
***
— Можно спросить вас о перчатках? — сказала молодая девушка, сопровождавшая Изабель.
Как и остальные сотрудники, Ананди Патель носила белый лабораторный халат, который снимала в этот самый момент.
— Конечно, — сказала Изабель, приподнимая механизм замка и открывая дверь шкафчика Анджелы. — Через прикосновение я физически читаю прошлое объектов и людей. Я ношу перчатки, чтобы избежать непреднамеренных видений.
Ананди тут же прекратила свое занятие.
— Вы экстрасенс?
Изабель посмотрела в пустой серый шкафчик и нахмурилась.
Ну конечно. Полиция уже побывала здесь. И зная Бена, мне не разрешат прочесть ни одну из вещей Анджелы в доме.
Изабель медленно закрыла дверцу и увидела, что Ананди таращится на нее.
— Прошу прощения, — быстро извинилась Изабель, пытаясь припомнить, что сказала Ананди. — Да, я экстрасенс.
— Работаете с ФБР?
Изабель не до конца понимала, как ответить на этот вопрос. Вчера она сказала бы «да». Сегодня она уже не знала.