Разрушители
Шрифт:
Рассуждения, достойные Тени Магистра.
Я глубоко вздохнул, стараясь разогнать тошноту и хоть немного отвлечься от этого мучительного нежелания, отломал от ближайшего куста ветку подлиннее и напустил на нее столько волшебной черноты, сколько смог (дерево стало похоже на полированный оникс). Потом я обманул себя так же, как обманывал на тренировках Тень: просто ушел в скольжение, перестал думать о страшном, а главное — видеть и обонять эти существа. Я вступил на поляну, как в затопленный белым светом тренировочный зал, и пошел по нему, осторожно огибая дерущихся и опрокидывая на
Вокруг гомонили и суетились, кто-то совал мне в рот горлышко фляги, а я вяло отбивался — единственной моей мыслью было убраться из этой выгребной ямы. Как всегда, мастер Ребенген первым осознал положение и дал мне на лицо мокрую тряпку. Сразу стало легче.
Харек хлопал меня по плечу так, что голова болталась.
— Отличная техника! Впервые вижу такой бросок! У кого учился, парень?
— Гуг! — неопределенно промычал я через тряпку.
Ребенген оттеснил от меня сотника (а как там у нас с лошадьми, мастер Харек?) и опустился рядом на колени.
— Ты как?
— Ниче…
— Идти сможешь?
Я молча кивнул.
— Давай-ка пойдем найдем место почище! — Маг многозначительно кивнул на дымящиеся останки н’нода.
Я был обеими руками «за», но, когда ему удалось поднять меня на ноги, новая мысль молнией поразила меня. Я глубоко вздохнул и рискнул отнять тряпку от лица.
— Гатарн там.
— Где?
Я мотнул головой в сторону кустов:
— Был там, потом исчез.
— Он тебя видел?
Я молча оттянул рубаху, демонстрируя дыры от когтей.
— У-у, ты…
Услышать, как матерится мастер Ребенеген, мне не удалось — вернулся Харек.
— Лошадей у нас больше нет, совсем. Что делать будем?
Мастер Ребенген молча потащил меня прочь с поляны. Скоро вокруг собрались все уцелевшие Серые с немногим непопорченным скарбом. Одного из конников мертвецы все-таки порвали, молодому Следопыту выдавили глаз, и Гверрел возился с ним, пытаясь снять боль какими-то своими способами. От лошадей остались только окровавленные скелеты.
— Если кто не в курсе, господа, — Харек окончил осмотр вещей, — то мы в заднице. Еды почти нет, если только кто-то не согласится жевать крупу пополам с н’нодом.
От такой перспективы меня снова замутило.
— До границы Арконата пешком месяц пути. Если хотите мое мнение, надо рискнуть и прорываться через горы в Тирсин.
— Все не так, — вмешался Ребенген. — Я не хотел говорить этого раньше, но нам навстречу из Шоканги выдвинулся отряд. Они должны были ждать в Обители Мормы, но я могу дать им сигнал, и нас встретят раньше.
— В Морме? Там давно никто не живет. Неизвестно, в каком состоянии защитный периметр, а без него руины будут кишеть н’нодами.
Ребенген пожал плечами:
— Повелитель Шоканги держит там постоянный пост наблюдения, так что стены и заклинания в порядке.
Гверрел закончил
— Что это было? — потребовал заклинатель. — Отвечайте немедленно!
— Что «это»? — невинно захлопал глазами Ребенген.
Я вдруг понял, что ничего не буду объяснять Гверрелу, хоть он дерись. За время путешествия я был сыт выходками заклинателя по горло. Приятно было видеть, как он хочет, но не может что-то получить.
— Отставить! — рявкнул Харек. — Нет времени на болтовню! Все готовы идти? Тогда — вперед!
Серые помогли раненому встать, подняли импровизированные носилки с телом убитого — «Нет времени сжигать!» — и тронулись в путь. Ребенген подхватил меня под руку — после транса меня немного шатало. Харек с самым крепким из своих подчиненных шел впереди и прорубал остальным дорогу сквозь кустарник. Густые, ломкие заросли нехотя пропускали отряд.
Без лошадей дорога превратилась в настоящую пытку. Жара, колючки, изматывающий долгий подъем, а потом крутой осыпающийся спуск. Раненый Следопыт держался молодцом, хотя ему приходилось идти в доспехах. Я тащился на последнем издыхании, слабость не проходила, периодически перерастая в тошноту, перед глазами словно натянули пленку давешней черноты. Ребенген практически тащил меня на себе. Шум воды впереди зазвучал как глас избавления.
По длинным вечерним теням мы вышли к мосту через реку. Ветхая каменная конструкция с осыпавшейся балюстрадой и выщербленным настилом выглядела как причудливой формы холм. В одном месте среди камней угнездился кустик живой колючки, проходивший мимо Следопыт аккуратно срезал его у корня. Под аркой монотонно грохотал перекат. Ни с этой, ни с другой стороны моста не было ничего напоминающего торную дорогу.
Едва перейдя мост, люди стали с наслаждением сбрасывать поклажу. Я сел на землю там, где меня отпустил Ребенген.
— Остановимся на ночь здесь. — От усталости голос Харека звучал невыразительно. — Через воду они за нами не пойдут, и дрова тут есть.
— А с этой стороны? — Мастер Ребенген все еще не мог отдышаться.
— Должно быть чисто. Свет скоро уйдет, так что, если хотите ворожить, поспешите.
Ребенген ушел искать место для пентаграммы, а я остался сидеть, тупо наблюдая за тем, как конники провожают погибшего в последний путь. С мертвого сняли доспехи, личные вещи упаковали в маленький узелок, прочли над телом какую-то свою молитву, а потом споро расчленили его и побросали куски в реку. Я отвернулся — зрелищ мертвой плоти мне хватило на всю оставшуюся жизнь.
— Ничего не поделаешь, — вздохнул надо мной Харек. — Мертвого сжечь дело непростое, а свежий н’нод по эту сторону реки нам сейчас ни к чему.
— Я думал, зомби только на кладбище, — тупо пробормотал я.
— Я же говорил, они вроде червей. Обитают везде, где достаточно дикой магии. В бестелесной форме безобидны, но если отыщут мертвое тело — тогда держись. И что хуже всего — начинают бешено размножаться.
— А почему их считают Древними?
— Так-и Предки и придумали эту пакость. В качестве средства устрашения или для диверсий, точно неизвестно. Только с размножением чего-то не учли.