Разрушитель
Шрифт:
– Обижаешь, Николаич! – Я хлопнул по сумке, откуда немедленно раздался перезвон бутылок.
– Хорошо. А то мои запасы подходят к концу. И до пенсии еще два дня. На работу не устроился?
– Пока нет. Требуют чипизации, а я ни к Дейлам, ни к Чипам не отношусь. А на минимум идти не хочется.
– Это точно. Но, может, черт с ней, с этой чипизацией? Ничего особенно страшного, люди говорили. Первые несколько дней неприятно, а потом и не замечаешь. Зато найти тебя можно в любой момент.
– А мне надо, чтобы меня искали? –
– Верно. Слушай, может, ну его на фиг? Поселишься у меня. Как-нибудь проживем. Хозяйство немалое, помощником станешь. И мне веселее. Знаешь ведь эту молодежь! Работать совсем не хотят, только жизнь прожигать.
Я был моложе Виктора без малого на десяток лет и с некоторой натяжкой, по сравнению с ним, мог считаться молодежью.
Хотя нет. Повернись все иначе, тоже был бы уже военным пенсионером. Да и, несмотря на разницу в возрасте, мы с Виктором были людьми одной закалки.
– Знаешь, я, наверное, приму твое предложение. По крайней мере, на некоторое время. А там – как получится. Только мой Валерка должен будет скоро приехать.
– Тут всем места хватит, – оживился Виктор. – Дом большой. Да и сыну твоему физический труд только на пользу пойдет. Нет, он парень головастый, но разве ж это дело – сутками напролет за компом сидеть? С учебой-то у него как?
– Хорошо с учебой.
Чайник на плите закипел, и Виктор, священнодействуя, залил кипяток в заварочный чайник. Затем накрыл полотенцем, давая напитку настояться как следует.
– Так каникулы вроде не скоро, – что-то сообразил Николаич. – Как же он сорвется с места?
– Ему диплом осталось написать. – И подумал – а будет ли теперь толк в его дипломе?
Но вне зависимости от моих размышлений и сожалений давать обратный ход было поздно.
– Летит время, – Виктор извлек две чашки.
С синим парусником была моя. Больше никому, насколько я знаю, Николаич ее не давал.
– Летит, – согласился я.
Осталось шесть дней. Совсем ничего, с какой стороны ни посмотри.
– Я вот еще чего хочу спросить. – Чашка наполнилась ароматным напитком. – У тебя надежный тайник есть?
– Имеется, – кивнул Николаич и лишь потом задумался: – Ты что, хочешь загашник сюда переправить?
Он был единственным, кто знал о кладе. Просто потому, что сам помогал его устраивать в годы, когда распродавалось и расхищалось решительно все.
Вот тогда я и подсуетился. Благо меня еще помнили и особых проблем не возникло. Хотя страшно это, если подумать всерьез. Как и все те, уже едва не былинные, времена.
– А получится? Я там, признаться, давненько не бывал.
– Всяких складов и фирмочек на территории хватает, но общей охраны нет. Так, один вахтер, который совсем не следит, вывозится что или нет. Главное – постараться незаметно извлечь и погрузить в машину. Ну и, конечно, эту машину найти. В твою «Ниву» все не поместим, а второго
– Тебе виднее… – Виктор отхлебнул чаю и потянулся за сигаретами. – Только имеется ли смысл? Столько лет лежало и не требовалось, а теперь…
– Не знаю, Николаич, – признался я. – Но подозреваю – содержимое может пригодиться. И скорее, чем мы думаем.
– Я что-то пропустил? Каналов у меня немного, Интернета нет, но новости всегда стараюсь посмотреть.
– Ничего. Но ведь обстоятельства имеют подлое свойство – меняться. Лучше уж быть готовыми, чем оказаться застигнутыми врасплох. И еще. Пока у меня есть деньги, надо бы накупить продуктов. Крупы там, муки, соли, консервов. Сигарет, опять-таки. Свечей, на случай исчезновения электричества.
– Тогда лучше – керосина. Где-то на чердаке имеется у меня пара старых ламп. От прежнего хозяина остались. Все думал выкинуть, да руки как-то не дошли, – машинально поправил меня Виктор.
– Тем лучше. Со светом будем.
– Так что же – война? Хочешь сказать, вся эта трихомудия с базами верна? – наконец дошло до приятеля.
– Верна. Базы точно будут. А вот война, к сожалению, нет. Пипл все схавает, как сейчас принято говорить. Было бы дадено что хавать.
Дальнейшая тирада Виктора была из тех, что совершенно невоспроизводимы на бумаге. Разве что некоторыми чересчур ретивыми товарищами, в силу мании величия считающими себя писателями. Когда больше нечем взять, приходится шокировать несчастных читателей то нецензурной лексикой, то какими-нибудь извращениями.
– Не все так просто, Николаич. Даже в Интернет ничего не просочилось, но, похоже, мы имеем дело с ультиматумом. Или – или. А лететь ракетам считаные минуты.
И опять весьма эмоциональные выражения.
– Еще добавь – воевать сейчас в полном смысле слова нечем. Куцые бригады, которые даже не перекроют все возможные направления. Вот тех, кто провел подобную реформу, действительно надо давно подвесить за одно место. Жаль, к ним не приблизиться. Уж о собственной охране они не забывают.
– Но что-то делать надо!
– Уже. Надеюсь, скоро всем станет не до нас. Хотя и мы хлебнем полной ложкой.
– Ну, нам-то не привыкать, – отмахнулся Виктор.
Еще бы! С самой перестройки только этим и занимаемся. Да и немалую часть прошлой власти – тоже.
Его гораздо больше заботило предательство верхов, чем своя собственная судьба. Мы-то как-нибудь продержимся. Лишь собрать все необходимое. Наверно, надо и детей Виктора пригласить.
Или я преувеличиваю последствия? Человеческое общество имеет гигантскую инерцию. Даже в такой ситуации, в сущности, ничего особо смертельного произойти не должно. Трудности будут, только нам ли, бывшим советским и нынешним российским людям, бояться трудностей? У нас вся жизнь – постоянная борьба.