Разрушитель
Шрифт:
Шолмос явно находился на последнем издыхании, однако даже сейчас рвался к добыче. Его первобытная ненависть и жажда убийства ощущались почти физически, обдавая Жака, словно зловонное дыхание.
Медведица, дергая головой, стащила-таки уже едва трепыхающегося монстра с Жака, и тот шумно выдохнул, всё ещё сжимая в руках обломки древесной плоти. Они слабо светились и жгли ему пальцы. Разжав ладони, он увидел, что вырвал из груди шолмоса какую-то пульсирующую продолговатую штуку, похожую на грубый неогранённый кристалл. Она светилась, быстро затухая, а зеленоватая дымка, источаемая ею, стремительно впитывалась в кожу. Что это? Яд?! Жак
Одновременно с ним и сам шолмос под натиском когтей Варвары вдруг с треском развалился, превратившись в кучу обломков, больше напоминающих причудливое сплетение засохших корней и мха, чем труп.
Жак, лежа на спине в грязи, шумно хватал ртом воздух, отчаянно хватаясь за остатки сознания. Но перед глазами всё плыло, и последнее, что он увидел над собой — это выплывшую из тумана огромную медвежью морду. До него донеслось встревоженное утробное ворчание. Влажный мягкий нос уткнулся ему в щёку. Он с трудом поднял руку и вцепился пальцами в густую тёплую шерсть, и прежде, чем окончательно вырубиться, успел лишь прошептать.
— Варя…
Глава 4
Етитская сила… И как прикажете драться с… вот этим вот?! Да против него артиллерия нужна! Ну, или уж точно что-то помощнее охотничьих ружей.
— Боровик! — выкрикнул кто-то. — Яг-Морт!
Массивный лесной великан, ломящийся к нам через заросли, был не меньше четырех метров ростом, не считая замысловатой растительности на горбу, напоминающей не то рога, не то высохшие ветви. По пути он легко сминал кусты, расчищая дорогу здоровенной дубиной, сделанной из цельного молодого деревца — возле комля ещё топорщились оборванные корни. Само туловище его, казалось, тоже было соткано из тесно переплетённых древесных корней. В некоторых местах даже можно было разглядеть пустоты между ними, заполненные светящимся зеленоватым туманом.
Но размеры — это полбеды. Если бы это был просто огромный зверь, вроде напавшего на деревню шерстистого носорога, с ним можно было бы справиться обычными методами. Жители Самуси завалили в итоге серьёзную зверюгу, хотя среди них не было ни одного Одарённого.
Но лесовик был не банальной горой мяса. В магическом спектре его силуэт полыхал, как огромный столб зелёного пламени. Столь концентрированный источник эдры мне не доводилось видеть раньше. Такое впечатление, что так называемое тонкое тело для него — как раз основа существования, а уже физическая оболочка слеплена из подручного материала, и без подпитки эдрой рассыплется в труху.
Так это, собственно, и происходило с его меньшими собратьями, которых местные называли шолмосами. Но если те мелкие гады, если не считать неприятной способности к маскировке и крайне злобного нрава, не представляли из себя ничего особенного, то вот с верзилой явно придётся повозиться. Мощная зверюга. По весовой категории, пожалуй, сравнимая с албыс, хоть и куда более примитивная.
— Назад! — скомандовал я. — Демьян, отводи людей!
Отряд наш рассеялся в густом тумане так, что я с трудом мог разглядеть только человек пять, находящихся ближе всего ко мне. Со всех сторон доносились ругательства, вскрики, выстрелы. К счастью, визгливых воплей шолмосов больше не было слышно — в боевой форме я на
— Назад все!
— Богдан, а ты? — Дарина вцепилась мне в рукав.
— Попробую его отвлечь. Отходите, говорю!
Я стащил свою потрёпанную шинель, передав её матери. Увидел у одного из осокорцев неподалёку чугунок с жар-камнем, выудил из посудины пару обжигающих светящихся кристаллов, засунул прямо за пазуху. Горячо, но терпеть можно. И вообще, подозреваю, вскоре мне будет не до таких мелочей.
— Всё верно, он боится огня, — заметила Дарина. — Но как ты собираешься…
— Уж как-нибудь! Только передайте остальным, чтобы не стреляли! А то меня ещё зацепите…
Яг-Морт пёр напролом, и был уже шагах в двадцати от нас. Я рванул ему навстречу, на бегу заорав что-то нечленораздельное, чтобы привлечь его внимание.
Странное дело, но страха почти не было. И дело даже не в моей обычной безбашенности — сколько себя помню, я бросался на любого противника без сомнений, даже если драка казалась совершенно безнадёжной. Однако это не значило, что я совсем не испытывал страха. Просто реакция на него была своеобразная. Я только ещё больше раззадоривался и злился. На себя — за то, что меня что-то испугало. И, конечно, на того, кто заставил меня испытывать это неприятное чувство.
Но прущая на нас махина вызывала опасения другого рода. Примерно так отскакиваешь от слишком близко промчавшегося грузовика — ты осознаёшь исходящую от него опасность, но не воспринимаешь его, как что-то одушевлённое. Вот и лесной великан был для меня скорее этаким воплощением стихии, а не конкретным противником.
На бегу я метнул в него несколько сгустков сырой эдры, целясь в голову, но даже не понял толком, попал или нет. С одной стороны, промахнуться в такую громадину было сложно, но с другой — он никак не отреагировал. Я даже не уверен был, что он вообще меня видит, хотя я был уже в нескольких шагах перед ним и орал во весь голос.
Но уже пару мгновений спустя стало ясно, что манёвр мой не остался незамеченным. Великан вдруг оглушительно ухнул и взмахнул своей дубиной, причём куда быстрее, чем можно было ожидать от такой махины.
Ствол дерева с торчащими обломками корней на конце прогудел в воздухе, и чтобы увернуться от него, мне пришлось упасть и распластаться по земле. Я тут же вскочил и рванул вперёд, сокращая дистанцию, но великан ударил снова, пониже, глубоко пропахав дубиной землю. Я снова успел отскочить, на этот раз в сторону, и меня лишь осыпало градом щепок и комьев земли.
Под Боевой формой я двигался стремительно и легко, порой даже раздражаясь из-за того, что тело кажется немного тяжелым и неповоротливым, поскольку вынуждено подчиняться таким досадным ограничениям, как законы физики. Особенно сложно приходилось, когда нужно было резко менять траекторию движения — инерция отдавалась чудовищным напряжением в мышцах и особенно в суставах. И, как назло, сейчас как раз выдался сплошной челночный бег, ещё и с препятствиями.
Великан замолотил своей дубиной с удвоенным темпом, лупя ею так, что ствол едва не трескался. Ещё от пары ударов я увернулся, продолжая сокращать дистанцию, но следующий пришлось принимать. Скрестив руки, я уже привычно сформировал щит из эдры, только на этот раз придал ему клиновидную форму, а не выпуклую. При ударе о него дубина лесовика разлетелась в щепы, будто внутри неё взорвался целый картуз пороха.