Разрушитель
Шрифт:
— Чтобы утереть вам нос, я думаю. Меня выводит из себя, как вы, ублюдки, ведете себя. Вы все фашисты. — Он сгорбился, в глазах горела злоба. — Помню, как вы хотели протащить меня по улицам нагишом.
— Какое это имеет отношение к Биби?
— Вы хотели, чтобы я ответил, вот я и ответил.
— А как отнесешься к такому: ты знал, что Биби бывала на борту лодки со Стивом, поэтому и решил дать такое объяснение тому, что там были сняты отпечатки ее пальцев. Ты знал, что мы найдем твои отпечатки, потому что ты был на «Крейзи Дейз» в понедельник. Ты подумал, что для тебя безопаснее
— Отвяжись.
— Ты, наверное, доходишь до безумия и лезешь на стену оттого, что Стив постоянно ворует твоих девушек.
Глава 24
Мэгги демонстративно постучала по своим часам, когда на кухню вошел Ник с алюминиевой стремянкой. На садовом стуле, поставленном на кухонный стол, с волосами, слипшимися от паутины, с промокшими рукавами она выглядела усталой донельзя.
— Который час? — требовательно спросила Мэгги. — Четверть десятого. А мне вставать завтра в пять — и сразу в конюшню, ухаживать за лошадьми.
— Боже мой, женщина! — печально произнес Ник. — Ночь без сна не убьет тебя. Живи активно, с риском, и увидишь, сколько радости это принесет.
— Я жду тебя уже много часов подряд.
— Тогда не выходи замуж за полицейского. — Ник установил стремянку под грязной частью потолка.
— Но прекрасно, если бы такой шанс появился.
Он ухмыльнулся.
— Хочешь сказать, что обдумываешь это?
— Наоборот. — Она словно бросала вызов. — Ни один полицейский не просил меня об этом, вот и все, что я хотела сказать.
— Ему не хватало смелости.
Он открыл шкафчик под раковиной и, присев на корточки, проверил, вымыты ли там ведра и утварь. У Мэгги вдруг возник соблазн воспользоваться своим преимуществом и вылить воду на затылок Ника.
— Даже не помышляй об этом, — произнес он, не поднимая головы, — или тебе одной придется справляться со всем этим безобразием.
Мэгги решила проигнорировать его замечание.
— Как у тебя дела? — спросила она, спускаясь со стула, чтобы промыть губку в ведре.
— Довольно хорошо.
— Думаю, ты все сделал. Словно виляешь хвостом от удовольствия.
Она опять забралась на стул.
— Что сказал Стив?
— Тебе хочется узнать, что он сказал кроме того, что согласился с тем, что ты написала в своем заявлении?
— Да.
— Он рассказал, что делал в бухте Чапмена в воскресенье. Этот красавчик полный идиот, но не думаю, что он насильник или убийца.
— Значит, ты ошибался в нем?
— Возможно.
— Хорошо. Для твоего характера не годится, когда все идет так, как ты предполагаешь. А что с педофилией?
— Зависит от того, какое определение дашь педофилии.
Ник поставил стул спинкой вперед, сел на него верхом, положив локти на спинку, с удовольствием наблюдая за тем, как Мэгги трудится.
— Он ввязался в историю с пятнадцатилетней девчонкой, которая так несчастна дома, что
Мэгги засмеялась.
— Я говорила тебе, что он добрый самаритянин.
— Скорее Синяя Борода. Ей пятнадцать.
— А выглядит на двадцать пять.
— Если верить Стиву.
— А ты не веришь?
— Скажем так… Я бы не подпустил его к своей дочери на полмили. Он слишком сексуален, в высшей степени самодоволен, а нравственность как у мартовского кота.
— Другими словами, немного напоминает негодяя, за которого я вышла замуж? — сухо заметила Мэгги.
— Не собираюсь обсуждать это. — Ник усмехнулся, глядя на нее. — Но у меня, конечно, предвзятое мнение.
Мэгги повеселела.
— Так что же случилось? Его отвлекли Пол и Дэнни, и все пошло вверх тормашками?
Он кивнул.
— Стив понял, что его личность будет установлена, поэтому не было смысла продолжать. Он подал сигналы своей подружке, чтобы она отказалась от этих планов. Потом он только один раз имел с ней слезливый разговор по мобильному телефону — на обратном пути в Лимингтон вечером в воскресенье, а уже после ему не представилось возможности поболтать с ней. Парень или был под арестом, или без мобильника. А у них было принято, что она всегда звонила ему, а поскольку от нее звонков не было, он боялся, что она покончила с собой.
— Это правда?
— Нет. Одно из сообщений на мобильнике было от нее.
— Все равно… бедный парень. Вы заперли его снова, правда? Он, наверное, измучился от волнения. Разве нельзя разрешить ему поговорить с ней?
Ник удивлялся причудам человеческой натуры. Он мог побиться об заклад, что все ее симпатии на стороне девицы.
— Не разрешено.
— О, послушай, это просто жестоко.
— Нет. Здравый смысл. Лично я не верю ему. Не забудь, он совершил несколько преступлений. Нападение на тебя, секс с несовершеннолетней, тайное похищение, не говоря уже о тех непристойностях и о том, что он совершал распутные действия у всех на виду…
— Боже мой! Ты же не предъявишь ему обвинение в том, что у него произошла эрекция?
— Пока нет.
— Ты жестокий. Совершенно ясно, что в бинокль он смотрел на свою подружку. На том же основании ты должен был арестовывать Мартина всякий раз, когда он трогал меня за задницу.
— Не мог. Ты никогда не возражала, значит, не было состава преступления.
— А что с непристойными действиями?
— Я никогда не заставал его со спущенными брюками, — с сожалением вздохнул Ник. — Я пытался, но он слишком быстро действовал каждый раз.