Разрушитель
Шрифт:
– Ты нас казнишь? – Тур вскинул голову и прямо посмотрел в глаза герцогу. – Я клянусь, что не знал о ее планах, а если бы узнал, то попытался бы отговорить.
– Но мне бы не сообщил, – с сожалением констатировал Алан.
Сердце уже не ныло, оно болело, в душе расползалась горькая пустота, хотелось орать, хотелось прижать сына к груди, сказать, что... Что говорить?
– Сказал бы, – глухо ответил Турен. – Но если бы сам не справился. А Зиру я стал учить, потому что... Если мы оба погибнем, никто не сможет прочитать мои записи, и тогда Дарен и малыш никогда не узнают, каким
Алан откинулся назад, запустил обе пятерни в волосы и с силой дернул пряди на затылке. Боги, какое облегчение. Он поверил Турену сразу, безоговорочно, без капли сомнений.
– Турен Алан Ли, – четко произнося слова и при этом сдерживая улыбку, начал герцог. – Правильно ли я понял, ты считаешь меня диктатором и самодуром, который запретит матери своих детей учиться?
– Нет! – не задумываясь, выпалил Турен. – Ты не такой!
– Тогда почему ты создал из заурядного события тайну?
– Я не знаю. – Турен задумался. – Может быть, боялся, что ты не поймешь и решишь, что Зира недостойна?
– Ты у меня спрашиваешь? – приподнял брови Алан. – Отправляйся к себе и напиши эссе на тему, почему я поступил так, а не иначе. На русском языке, – добавил он.
– Ты меня прощаешь?
Плечи Турена напряглись, и сам он застыл в ожидании, как никогда напоминая Алану их первую встречу. Такой же внимательный взгляд, полный скрытой надежды.
– Я не сердился, просто не люблю тайны и не хочу, чтобы доверие между нами исчезло. Без него очень сложно строить партнерские отношения, Турен.
– Спасибо, отец.
Тур искренне улыбнулся и, поклонившись, вышел. Отец...
Алан почувствовал тепло на месте растекающейся за грудиной тупой боли.
– Очень надеюсь, что это не инфаркт. – Он растер грудь и повернулся к притихшей Мае. – Рассказывай.
– Пока нечего. – Мая вскочила и заметалась по комнате, размахивая руками и сбивая стулья. – Зачем вы на ней женились? Конечно, сама кирена не станет пачкать руки, но знаю я таких, как она. Просто, когда понадобится помощь, она пройдет мимо, выждет за углом и потом использует к своей выгоде или добьет. Она бедной Эвелин жизни не давала! Думаете, кирена не знала, что та наняла убийцу? Знала! И, как паучиха, выжидала, чем закончится. Она просила отца уговорить вас отправить Зиру на фронтир, мол, там ей будет безопаснее! Но отец сказал, что в дела герцога и его женщин не вмешивается.
– Молодец Мэтью, – ухмыльнулся Алан. – Сядь! – Ему надоело следить за импульсивной Маей. – Что тебя так взволновало?
Девушка села на стул, покосилась на безмятежно дрыхнущего Иверта и громко зашептала:
– Знаешь, почему я предпочитаю образ парня? Потому что быть женщиной страшно и унизительно. Тебя продают, как породистого щенка тау. Подкладывают под нужных людей, заставляют рожать, а потом вышвыривают из своей жизни. Насилие – это постоянный спутник девушки. Думаешь, у горцев все так сладко, как нам кажется? Девочка должна выбрать пожилого мужчину, чтобы он лишил ее невинности и обучил премудростям любви. Но ведь не все они благородные, ведь и ур-род может
– Мая!
Алан ухватил девушку за руку и привлек к себе.
– Нет, нет, – правильно поняла его порыв Мая. – Отец никогда ничего мне не запрещал и не заставлял. У меня больше прав, чем у герцогини, но все равно ... Меня тоже насиловали.
– Думаю, насильник долго не прожил, – хмыкнул герцог, отпуская девичью ладонь.
– Мэтью устроил ему показательную казнь. С тех пор меня остерегаются трогать, – криво усмехнулась Мая. – Но мне пришлось много для этого работать и многим перерезать глотки. Я не цветочек, Алан.
– Да уж, назвать тебя цветочком у меня язык не повернется. Итак, Валия – продукт своего времени и воспитания, жертва насилия и обстоятельств, загнанный в угол зверек, который боится кому-либо доверять и который просто не умеет жить, а умеет только нападать первым.
Мая кивнула, глядя на Алана с удивлением и восхищением.
– Мая, тебе не нужно ее защищать, я прекрасно понимаю, почему она такая и что ею движет. Мне ее жалко, и я ею восхищаюсь. Потому что она не сломалась, она выжила и сохранила рассудок и цели. Хотя придушить мне ее все равно хочется. Но почему ты уверена, что не она угроза Зире?
– Потому что у нее был шанс и не один залезть к тебе в постель, влюбить в себя и крутить тобой, как она крутила обоими герцогами Вас’Хантерами. Но вместо этого она от тебя, наоборот, шарахается, как...
– Черт от ладана, – закончил с улыбкой Алан и тут же смутился, вспомнив их единственный с Валией интим.
– Вот! – пылко воскликнула Мая и тут же понизила голос, покосившись на Иверта. – Проще ведь быть королевой при тебе, чем стать матерью короля. Нет, здесь что-то нечисто! Я уверена, она просто играет роль послушной марионетки Ратии. Может быть, король ее шантажирует? – задумчиво спросила она у Алана. – Но чем?
– Думаю, я догадываюсь...
– В общем, кто-то разжигает ссору между Зирой и Валией. И я найду эту тварь!
– Ищи, – покладисто согласился Алан. – Мая, прошу, изложи все на бумаге. И без эмоций, – с улыбкой попросил он. – Ты слишком эмоционально себя ведешь, а это очень плохая черта при твоей профессии.
– Я поняла. Можно идти?
– Иди.
– Зира в опасности? – бодрым голосом спросил Иверт, когда за Маей закрылась дверь.
– Мы все в опасности, друг мой, – не оглядываясь, ответил ему Алан.
– Спорим, ты не растопишь Ледышку?
– Думаешь? – Алан все же повернулся к Иверту лицом и подумал недолго. Это был вызов, и принять его выглядело очень соблазнительно. Только вот зачем оно Виктории? – Мне кажется, я бы сумел.
– Спорим? – блеснул глазами горец.
– Нет.
Он попробует без спора наладить нормальные отношения с матерью своего сына. Ради Турена.