Разрушитель
Шрифт:
Гарнер на пса не обиделся. Когда он приезжал в столицу, то постоянно собачился с канцлером и министрами, но в итоге выигрывал Мэтью, потому что за ним стояли цеха и гильдии, а это была та сила, которая наполняла бюджет, и с которой приходилось считаться. Как и с армией. Армия готова была идти за императором хоть на край света, потому что реформы, которые проводил Айро Третий, давали шанс даже крестьянскому сыну стать генералом, если у него мозги на месте. А ведь они еще планируют открыть военную академию на базе школы ксенов…
С Учителями уже
– Ваше величество! – В кабинет вбежал раскрасневшийся Ольт в форме дворцовой стражи. Мальчишка был приставлен к вестовым и очень этим гордился. – Кир Дарен велел передать, что началось!
– Дальше без меня! – бросил Алан и выбежал следом за Ольтом.
Перед дверьми в покои Зиры толпился народ. Василия сидела на руках у Турена, Дарен в окружении тау уселся прямо на полу, Иверт подпирал стену и заметно нервничал, бросая взволнованные взгляды на флегматичную Паулину. Девушка заняла пост у двери и, судя по решительному лицу, никого не планировала пускать внутрь.
– Что? – спросил у нее Алан.
Вопрос прозвучал слегка нервно, и он попытался успокоиться. Да черт побери, не получалось у него успокоиться! Не выходило! Потому что Виктория три раза рожала и помнила, как это бывает даже в нормальных условиях современной больницы!
– Друида там?
Алан нервно кивнул на стену.
– И друида, и лекарь, – спокойно ответила Паулина и опустила руки. – Кир Алан, – мягко произнесла она. – Ваша супруга не первая и не последняя, кто рожает. Не стоит так волноваться.
Что значит «не стоит»? А если что-то пойдет не так? Если ребенок перевернется не тем боком, если кровотечение, разрывы? Последние недели Зира едва ходила, у нее был очень большой живот, просто огромный для ее телосложения. Сарх Гривастый Волк шутил, что дочь носит богатыря под сердцем, а она лишь охала и держалась за спину.
– Иверт, – жалобно протянул Алан, глядя на друга. – Это ужасно!
– Э, ты что? – Иверт нахмурил темные брови. – Это прекрасно! У нас будет еще одна маленькая принцесса. Да, Васька?
– Ага, дядька Ураган, – глубокомысленно кивнула Василия. – Вот бы она была похожа на маму Валию… Она такая красивая!
– Валия тоже там?
Алан сжал губы. Все рядом с его женщиной, а он стоит в коридоре и слушает через двери стоны и вскрики. И от этих приглушенных стенами стонов сердце болезненно сжималось. Черт побери, да рожать намного легче, чем ждать!
– Отец, не волнуйся. – Турен попробовал улыбнуться, но у него плохо получилось. – С нею же наша друида, а значит, все будет хорошо.
Двери распахнулись,
– Сир, что вы здесь делаете?
Ну да, в этом мире не принято, чтобы отцы подпирали стены родильного зала.
– Жду, – коротко бросил император.
– У вас дочь, – улыбнулся лекарь. – Крепенькая, здоровая девочка, похожая на мать. Ступайте за мной.
– А как мать?
– Ваша супруга чувствует себя хоро…
И тут раздался вскрик. Алан, не раздумывая, отпихнул лекаря в сторону и рванул на себя дверь спальни.
– Второй идет! – повернулась к нему напряженная Валия. – Алан, это двойня! Заберите дочь и выйдите! – тут же строго добавила она, вручая растерянному мужчине маленький сверток и толкая в сторону двери. – Ступайте, вам здесь делать нечего!
Дочь. Дверь за спиной закрылась, и Алан остался в гостиной, которая вдруг заполнилась людьми.
– Садись, – подпихнул ему под ноги кресло Иверт. – Покажи мою племянницу! Алан осторожно сел и приподнял кончик белой пеленки.
– Какая она страшненькая! – разочарованно прошептал Дарен. – Глаза узкие, красная и кривится.
– Она красавица. – Алан почувствовал, как по щеке покатилась слеза. – Виктория.
– Виктория значит «победа», – глубокомысленно сообщила всем Васька. – А страшненькая, потому что только родилась, цыплята тоже из яйца страшные вылупливаются, а потом как солнышко становятся.
– Сын! Второй - мальчик! – в дверь выглянула Валия. – Алан! Это мальчик! Представляете, еще один сын!
– Винсент! – Алан вспомнил слова Оськи. – Это Винсент.
– Виктория и Винсент? – Турен громко выдохнул. – Мне нравится. Думаю, Длань будет доволен, что в его честь назвали принца.
Алан наклонился над дочерью, пряча слезы.
Боги, какое это счастье - держать на руках новую жизнь. Какое счастье - видеть, как они растут, взрослеют, становятся сами родителями. Любить их просто за то, что они есть. Стать другом, наставником, защитником.
Когда Алану вынесли сына, он только и смог счастливо вздохнуть и поцеловать в щеку наклонившуюся к нему Снежку.
– Как мать?
– Спит. Намаялась, бедная. Кто же знал, что тебе оба бога покровительствуют? Шустрый ты у нас, Алан, ох, шустрый. – Друида чмокнула его в лоб и погладила по голове как маленького. – Теперь тебе нужно жить.
– Да я вроде умирать не планирую, – отшутился счастливый папаша.
– Ты торопишься, мальчик, словно тебя ждут где-то еще, – вздохнула друида.