Разрушитель
Шрифт:
– Вы не теряли времени даром, кир Алан.
– Я следовал вашим заветам.
– Это которым?
Старый ксен откинулся на спинку жесткого стула и с удовольствием наблюдал за Аланом.
– Учиться уму и интригам.
– Похвально, – задумчиво протянул Учитель.
На изможденном лице жили лишь темные умные глаза, и их цепкий взгляд вызывал у Алана желание сигануть
– Зверь сорвался с поводка, – тихо произнес Учитель, ни к кому не обращаясь. – Не буду лукавить, что мне не нравятся изменения. На все воля Ирия, но я буду молить его о жизни до того момента, когда вы сядете на трон империи.
– Империи? – Алану показалось, что он ослышался. – Но Галендас – всего лишь королевство.
– Мальчик мой, вы ведь не остановитесь на этом?
Объединить под своей рукой крупные королевства материка? Но зачем? Чтобы детям не пришлось воевать. И если не повторять ошибки земных правителей, то, возможно, у этого проекта есть будущее...
Следует хорошенько все обдумать... потом... когда найдется Корона Королей, и если голова останется на плечах.
– Мой вождь, – подал голос Иверт и широко зевнул. Горец тихо сидел в углу рядом с Серым и в разговоре участия не принимал, лишь слушал и иногда кивал или возмущенно сопел на едкие замечания Турида. – Отец желает говорить с тобой перед советом, а сейчас… – Он опять зевнул и совсем по-детски закончил: – Можно я спать пойду?
Алан удивленно уставился на друга, не сразу сообразив, о чем речь.
– Ты спрашиваешь у меня, можно ли тебе идти спать? – уточнил он недоверчиво.
– Да, мой вождь, и тебе советую перестать тереть глаза и пойти утешить белогрудую красавицу с холодными глазами.
В звенящей тишине тихий смех отца Жириша показался растерянному герцогу раскатом грома.
– Ступайте все отдыхать, а вас, Алан, я попрошу остаться, – отсмеявшись, произнес старый ксен.
– Вообще-то это моя фраза, – пробормотал Алан, следя, как остальные участники разговора быстро покидают кабинет, словно боятся, что дотошный герцог опять начнет задавать сто один вопрос и требовать подробного отчета.
– Кир Алан, – доброжелательно улыбнулся отец Жириш, когда Серый осторожно прикрыл двери кабинета. – Я хотел поговорить о вашей дочери.
– О Ваське? – удивился Алан. Нет, он помнил, что у него есть дочь, но... не вспоминал о ней. – С нею что-то случилось?
– Нет. Но у нас появились планы на этого ребенка. Позвольте, я расскажу?
Алан сел за стол и сложил руки на груди, в сердце кольнуло нехорошим предчувствием, что еще придумали эти старые интриганы и причем здесь его внебрачный
– Я вас слушаю.
Через четверть рыски Алан начал беситься, еще через треть – задумался, а потом согласно кивнул.
– Надеюсь, вы понимаете, что девочке только десять лет. – Герцог потер виски, голова начала болеть еще раньше, но сейчас боль достигла апофеоза, и все, чего хотелось, это упасть в кровать и накрыться с головой, и чтобы никто не жужжал над ухом монотонным менторским тоном. – Для меня ранние браки вообще нонсенс. Бессмыслица, – пояснил он, увидев вопрос в глазах отца Жириша.
– Для девочки это лучшая доля, признав ее дочерью, вы изменили судьбу ребенка, да и вам этот брак поможет укрепиться на фронтире.
Да уж, изменил судьбу... Лишил ребенка семьи, знакомого мира, привычного будущего, сделал изгоем среди своих, но при этом не помог приблизиться к чужим. Виновен перед ней, еще как виновен.
– Хотите с ней поговорить?
Отец Жириш понимал, о чем думает хмурый герцог, и в его голосе Алану послышалось сочувствие. Интересно, притворное или настоящее? Способны ли такие циники как Учителя испытывать чувства, кроме холодного расчета?
– Не поздно ли?
– Когда девочка узнала, что вы прибыли, она не стала ложиться. Кир Алан, она ждет вас, – мягко и слегка укоризненно произнес бывший наместник.
– Мне нужна ворожея. – Алан сжал голову ладонями, с тоской вспоминая аспирин. А ведь когда-то это медицинское чудо казалось Виктории чем-то совершенно обыденным. – Я просто не могу сейчас соображать.
Отец Жириш вздохнул и, кряхтя, полез под сутану, достал маленький пузырек темного стекла, узловатыми пальцами вытащил плотную пробку и протянул Алану.
– Только этим и спасаюсь.
По кабинету поплыл приторный запах жженого сахара, Алан осторожно взял теплый пузырек, поднес к глазам, легонько взболтал и пошутил:
– Яд?
– Старый я уже, ноги болят, а эта травка снимает боль, правда, от нее немного пьянеешь, но это такая малость,
– махнул старик рукой. – Пять капель на кружку воды, вам хватит. Выпейте и ступайте к дочери, кир Алан. Ступайте. Об остальном завтра поговорим, сегодня вы уже не сможете принимать правильные решения.
Моментально после этих слов подняла голову паранойя, Алан подозрительно посмотрел на Учителя, неужели тот не хочет воспользоваться возможностью и неадекватным поведением герцога? Отец Жириш все понял правильно, он грустно улыбнулся и начал медленно подниматься, опираясь руками о стол.
– Я стою одной ногой на берегу реки Забвения, мальчик мой, скоро буду держать ответ перед Вадием, мне не хочется класть на сердце еще один камень, зато очень хочется разгадать вашу загадку. Правда манит меня, как свет бабочку.