Разрушенный
Шрифт:
Софи смеется.
— Зачем я снова пригласила вас обоих? — сжав кулаки, я вхожу. Воспоминания наводняют мою голову, когда я проверяю место, которое всегда предпочитала Елена. Пустота в моей груди сменяется тоской, когда я оцениваю собранный пазл.
— Потому что ты хороший друг, а мой самолет нуждается в техосмотре, — окликает меня Лиам, заходя внутрь.
— Ты должен летать коммерческими рейсами.
Лиам насмешливо вздыхает.
— Ты так сильно меня ненавидишь?
Я опускаюсь в кресло напротив старого кресла Елены.
Софи
— Вау. Это впечатляет. Я не считала тебя любителем головоломок.
— Это не так. — Лиам опускается в кресло напротив меня.
— О. — Глаза Софи вспыхнули узнаванием.
— То, что мы делаем для тех, кого любим. — Лиам похлопал по стулу рядом с собой, чтобы Софи села.
— Почему ты порвал с Еленой? — Софи прикусывает нижнюю губу.
— Я не буду говорить об этом с вами обоими. Вам двоим еще не поздно успеть на самолет. — Чувство вины разрушает мою ясность ума, когда я думаю о реальной причине, по которой порвал отношения с Еленой. Я ненавижу непрошеный образ, проникающий в мою голову, где она расстроена из-за меня, сдерживает слезы, поднимая подбородок в знак неповиновения.
Больше всего я ненавижу думать о том, буду ли я жалеть о том, что оттолкнул Елену, всю оставшуюся жизнь. Оказывается, приглашение друзей на рейс — это не что иное, как помощь, вместо этого я расстраиваюсь, давая им пропуск в мой ад.
Лиам хмурится.
— Не будь придурком с нами, потому что ты облажался.
— Прекрати. — Софи ущипнула Лиама за бок.
— Нет. Что за польза от того, что ты обходишь это стороной?
— Потому что ты не знаешь причин поступков других людей.
Да, Лиам, послушай свою девушку. Я вожусь со своими наушниками, делая вид, что не замечаю их разговора.
— Судя по тому, каким несчастным он выглядит, я не думаю, что он принял правильное решение. Кто-то должен быть здесь голосом разума.
О, отвали.
— Ты не знаешь, о чем, черт возьми, говоришь, — огрызаюсь я. — Есть разница между правильным решением и легким решением. Не суди о дерьме, которого не понимаешь. — Злость — это хорошо. Злость так чертовски хороша, что мне хочется держаться за это чувство, а не за тревогу, которая снова и снова тянет меня под воду.
Рот Лиама открывается.
— Мне жаль. Я только хочу помочь тебе.
— Мне не нужна ничья помощь, особенно в том дерьме, которое ты даже не можешь постичь, не говоря уже о том, чтобы помочь.
На лице Лиама промелькнула обида.
— Послушай, я не смогу тебя понять, если ты не поделишься тем, что происходит. Мы друзья, а друзья помогают друг другу.
— Это не то, что ты можешь исправить с улыбкой и большой речью «прими меня обратно, потому что без тебя я полный придурок». Не все из нас могут быть Лиамом Зандером, королем того, как все испортить и в конце концов получить то, что он хочет. — Моя кожа становится горячей и раздраженной, и я спешу встать.
Мой взгляд падает
Воздушные шары напоминают мне о том глупом, подающем надежды дураке, который согласился на испытание из-за любви. Гнев и печаль сливаются воедино, заменяя воспоминания отчаянием.
Прежде чем кто-то успевает остановить меня, я с размаху бью рукой по столу. Сотни кусочков головоломки взлетают в воздух и рассыпаются по черному ковру, как снежинки.
Снежинки, мать их.
Еще одно воспоминание о снежных шарах Елены атакует меня, как пули из автомата. Я хватаюсь за рубашку, как будто она может притупить боль, эхом отдающуюся в моей груди.
Я топаю по кусочкам головоломки, когда иду к спальне в задней части самолёта, нечаянно задевая некоторые. Хлопок двери за мной совпадает с пульсацией в моей груди, прежде чем меня встречает тишина.
Тишина не для слабонервных. Именно здесь демоны выходят и играют.
С возвращением, ублюдок.
Тихий стук будит меня. Я поднимаюсь с кровати и открываю дверь, чтобы увидеть Софи, которая смотрит на меня сверху.
— Эй, мы можем поговорить?
— А у меня есть выбор?
Лиам кричит, выходя из кабины.
— Нет, еще как есть, ты, гребаный засранец. И тебе лучше относиться к моей девушке с уважением, иначе я сотру эту наглую ухмылку с твоего лица.
Софи извиняется.
Я высовываю голову из спальни и встречаю взгляд Лиама.
— Прости, что вел себя как мудак.
Его глаза смягчаются.
— Да, да, неважно. Не надо пускать по мне слезы. — Он улыбается в ответ, вытирая глаза средним пальцем.
Я смеюсь, открывая дверь пошире, чтобы Софи могла войти.
— Заходи.
— И держи дверь открытой, Софи Мари Митчелл! Ты знаешь правило о других мальчиках. — Раздается голос Лиама.
Она прикусывает губу, чтобы скрыть свой смех. Я игнорирую протест Лиама, закрывая за собой дверь.
— Прости, что напугала тебя раньше. — Я сажусь на стул напротив кровати.
— И мне жаль, что тебе сейчас больно. — Софи копирует меня, садясь на край матраса.
— Я все равно не должен был так реагировать. Я не должен позволять вспышке гнева управлять мной.
— Мы все испытываем эмоции. Честно говоря, я рада, что ты выразил себя, гнев и все остальное, потому что думаю, что ты слишком долго скрывал свои чувства.
Я наклоняю голову к ней.
— Почему ты так говоришь?