Разрушение

Хантер Э. К.

Обняв ее одной рукой, я притянул ее к своей груди, желая защитить от открывшегося перед нами зрелища.

– Айзек, мой частный детектив, - сказал я ей.

– Сэр, к его телу было что-то прикреплено, письмо, адресованное вам, - сказал один из охранников. Он протянул пластиковый бумажник, который был пропитан кровью, но сохранил то, что находилось внутри.

Убрав руку с Райли, я взял бумажник и открыл его, вытаскивая конверт внутри. На лицевой стороне небрежным почерком были написаны слова:

Вульф,

я полагаю, ты искал это.

Не дожидаясь больше ни секунды, я разорвал конверт и вытащил содержимое - два листка бумаги.

Первым был опрос акта, в котором указывалось на смену имени с Майкла Такера на Макса Торна.

Вторым листом бумаги были результаты теста ДНК, подтверждающие, что Майкл Такер, мальчик, родившийся всего за месяц до меня, был биологическим сыном Кристофера Вулфа.

Мой отец.

Глава 24

Райли

Мы втроем вернулись в дом в ошеломленном молчании.

У Кая есть брат.

Макс Торн - брат Кая.

Я еще не испытала такого шока, так что могла только представлять, что чувствовал Кай. Когда мы добрались до дома, Майлз пробормотал что-то о том, что ему нужно сесть за компьютер и посмотреть, правда ли вся эта чушь, прежде чем убежать, оставив нас с Каем пялиться на его удаляющуюся фигуру.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Кая, не зная, что, черт возьми, сказать или сделать дальше. Я имею в виду, что не каждый день твой муж узнает, что у него есть брат, и брат, который хочет при этом разрушить твою жизнь.

Кай рассеянно смотрел на дверь, через которую только что вошел Майлз, на его лице отразился миллион эмоций.

– Ты в порядке?
– спросила я, а затем внутренне съежилась от того, что задала такой идиотский вопрос. Конечно, с ним было не все в порядке, да.

– Я действительно не знаю, - ответил он с неприкрытой уязвимостью в голосе. Я ненавидела слышать его таким, обычно он был таким уверенным в себе. Черт, если бы он был в ярости, с этим было бы легче справиться, но сейчас он был в таком состоянии, что я не знала, хотел ли он утешения или чтобы я оставила его в покое.

Сделав неуверенный шаг вперед и надев свои большие женские трусики, я обвила руками его тело, положив голову ему на грудь. Его сердце бешено колотилось о грудную клетку. Я вздохнула с облегчением, когда его руки поднялись, чтобы крепче прижать меня к себе.

– Что тебе нужно?
– спросила я, когда прошло несколько минут, а он не проронил ни слова.

– Мне просто нужно немного времени, чтобы все это осмыслить. Это гребаный беспорядок, - ответил он, отстраняясь от меня. За несколько минут Кай выглядел так, словно постарел на десять лет.

– Ты хочешь, чтобы я оставила тебя в покое?

Он тяжело выдохнул, проводя рукой по волосам.
– Нет, - сказал он, прежде чем провести большим пальцем по

моей щеке.
– Если бы кто-то другой спросил меня об этом, я бы сказал им отвалить и оставить меня в покое. Но нет, ты нужна мне, Райли.

Весь остаток дня Кай почти не разговаривал. Он то смотрел вдаль, то сжимал кулаки и свирепо пялился на случайные предметы, готовый разнести дом вдребезги, то расхаживал по комнате так, словно пытался протереть дыру в ковре.

В какой-то момент я предложила покинуть дом его семьи, но, как напомнил мне Кай, Макс Торн, его брат, взял под контроль все активы Кая, и, кроме как уехать из города, ему больше некуда было податься.

Кроме того, даже химическая бомба не заставила бы Кая покинуть Холлоуз-Бэй.

Я не заставляла его говорить о своих чувствах. Я научилась действовать осторожно, когда дело касалось чувств Кая к его семье. Помимо того, что он рассказывал мне о своих чувствах ко мне, что, казалось, давалось ему легко, он не был так хорош в выражении своих эмоций в других сферах своей жизни. Последнее, чего я хотела, это давить на него и раздражать еще больше, чем он уже был.

Приближался вечер, и я приготовила Каю ужин из продуктов, которые принес дворецкий Томаса, но он к ним не притронулся. На самом деле, ни я, ни Майлз тоже.

Майлз был слишком занят поисками в Интернете, а беспокойство за Кая в сочетании с чередой событий последних нескольких дней вызвало у меня мигрень. При мысли о еде у меня скрутило живот.

На улице уже темнело, когда Кай поднял меня с кресла, в котором я уютно устроилась, сел и усадил к себе на колени. Он по-прежнему ничего не говорил, просто прижимал меня к своему телу. С пульсирующей болью в голове и комфортом надежных рук Кая усталость, наконец, взяла верх, и я заснула.

Я проснулась несколько часов спустя и обнаружила, что нахожусь в спальне Кая, одна в постели. В какой-то момент он отнес меня сюда, снял с меня кроссовки и накрыл меня одеялом, а я так ничего и не узнала.

Первое, что я заметила, проснувшись, помимо одиночества, был легкий ветерок, дующий из открытых балконных дверей. Второе, что я заметила, это то, что чувствовала себя дерьмово. У меня раскалывалась голова, болело горло, и я была полна соплей.

Чертовски здорово.

Несмотря на легкий блеск пота, покрывавший мою кожу, я замерзала. Я вытащила свою ноющую задницу из кровати, завернувшись в одеяло и прикрыв тонкую майку и леггинсы, которые были на мне.

Перейдя в другой конец комнаты, чтобы закрыть дверь, я остановилась, увидев Кая, сидящего на балконе и смотрящего на свой город с непроницаемым выражением лица.

– Эй, - прохрипела я, мой голос был хриплым и обиженным. Голова Кая резко повернулась туда, где я стояла в дверном проеме, его брови нахмурились, когда он увидел, что я завернута в одеяло.

– Ты в порядке?

– Да, я в порядке, - ответила я, преуменьшая тот факт, насколько грубо я себя чувствовала. Каю было о чем беспокоиться.