Разоритель Планет
Шрифт:
— А зачем Вам один из палачей Хелтона? — спросил Паук.
— Потому что он владелец фирмы. Не знаю, надо будет смотреть по ситуации. Может, вернее все-таки положить всех сразу, ибо из Столицы мы их вряд ли вывезем, а договоренность с генерал-губернатором Итариса говорит о том, что пленных из директората брать нельзя, а иначе их изымут на ближайшем полицейском посту. В общем, мы в довольно интересном положении. Старика убивать, наверное, не стоит. Он все-таки военный старого склада, поэтому лучше сделать так, чтобы он подписал нам «дарственную», а далее помочь ему убраться с Итариса под слово чести. С Блюхартом и Волынским миндальничать не стоит, ибо это твари без чести, псы режима и, в целом, мерзкие людишки. Их проще сразу ликвидировать. Что касается остальных директоров… Даже не знаю. Надо бы подумать о том, что с ними делать. К примеру, Ли является бесполезным человеком, которого убивать-то жалко. Его, скорее всего, взяли в корпорацию из-за его знакомства с самим Блюхартом, плюс… Судя по всему, у них имеется глубокая дружба, поэтому даже не знаю… Если Блюхарт будет убит, а он будет убит, то Ли попробует мстить. Директор из Кирен-1 — странная личность, скользкая, именно он работал с Борманом, а также отдал приказ Гире его убить. При этом директор не имеет никаких моральных установок и, судя по всему,
Перед ним находилось еще семь нерешенных судеб. С одной стороны, каждый из них являлся в какой-то мере убийцей, а с другой стороны, каждый из них был человеком.
— Иоганн Вольф, — он проговорил имя бритоголового мужчины с выразительными и хищными голубыми глазами, русой бородой и каким-то звериным оскалом на одной из фотографий. — Очередной бывший вояка. Этот участвовал в компании Триумвирата… Еще один палач, да вот только у него семья… — Романо цыкнул, разрывая правый край губ и слегка впуская воздух в полость рта. — С другой стороны, ты, Вольф, не участвовал в штурмах коммунистических миров, ты не совсем палач, но вот рожа твоя мне все-таки не сильно нравится. Попробуем поглядеть вглубь… Чем ты занимался до того, как стать акционером? — Романо улыбнулся, а далее начал подключать самые различные архивы.
Он поднялся из-за стола, затем взял свою кружку, подошел к шкафу, открыл его и далее достал термос, наполненный ароматным кофе. Пожалуй, запах кофе был одним из основных запахов, которые впитывались в одежду директора и во всю мебель вокруг. Рядом с запахом кофе иногда ощущался запах пота и крови, весь облик директора говорил о том, кто он, а он был жнецом, только не по позывному, но зато по его кровавой работе. Он почти ежедневно снимал кровавую жатву с этого жалкого мира, по крайней мере, именно так склонны были именовать Итарис и многие другие миры периферии выходцы из Центра.
— Столько веков прошло, человек видел самые разные преступления и наказания за них, но остался таким же, каким и был… Изменились только масштабы заселенных пространств, если когда-то мы бороздили лишь просторы своей треклятой солнечной системы, то теперь мы, по идее, распространились сразу на два Сектора, если, конечно, Земля выжила. Связи все-таки у нас нет, но хотелось бы верить в то, что однажды мы сможем вернуться на Родину, ведь там люди могли достигнуть большего, чем мы… Дегенераты, оторвавшиеся от своей истории и от всего опыта человечества. Дегенераты моральные, нравственные, культурные, политические и социальные, — во время этих слов Романо подошел к окну, которое расположилось за его столом. На улице было цивильно, не было того, что творилось в остальной части города, однако число шок-пехотинцев зашкаливало, с каждым днем в центре города их становилось все больше, по крайней мере, так казалось. — Хе-хе… Шок-пех… Еще пару месяцев назад здесь было всего отделение, а сегодня их уже четыре. Да. Атмосфера на планете накаляется, а через пару месяцев посыпятся и розовые очки с глаз «предпринимателей»-шахтеров. Сандерс знает то, как облапошивать «индивидуальных предпринимателей», у которых из средств производства только свои ручонки, шахтерская «банка» со взрывчаткой, плавильной машиной, небольшим реактором, да несколькими плазменными резаками. Только вот продавать минералы наши «предприниматели» могут лишь в одном месте, а именно, на станции, к которой они ближе всего, ибо топливного бака вряд ли хватит на то, чтобы долететь до другой станции, да и шахтеры привычны жертвовать топливным баком ради того, чтобы грузить больше руды. Ничего личного, только бизнес… — Романо снова как-то болезненно улыбнулся, после чего отпил из кружки. — Вроде бы, фраза в четыре слова, а в ней столько смысла. Действительно. Ничего личного, ибо личные отношения вызывают антипатии или противоположные чувства, что влечет за собой то, что человек-калькулятор больше не может действовать как калькулятор, он вынужден опираться на некие эмоции внутри своих действий. Там, где начинаются человеческие отношения — кончается бизнес, он просто схлопывается. Исчезает навек, ибо личная месть — это уже не бизнес, Жабодав идет на дело вместе со мной не из-за бизнеса, хотя и получит определенную прибыль за это дело, но скольких своих парней он может потерять там. Бизнеса нет и в отношениях среди его соратников. Бизнес есть только между мной и МилитариКорп, между двумя чудовищами в своей сущности. Я — тот, кто уничтожает людей, по сути, в промышленных масштабах, они — то же самое, только они хотят сохранить местных людей для того, чтобы выжимать из них соки. Да… Изменяется только локация выжимания соков… И объем их выжимания. Я создам целую кучу внутренних экономических мигрантов, которые будут перемещаться из таких городов, как Кирен-1, в космос, в места добычи местных ресурсов или же на Центральные миры, становясь трудовыми мигрантами. Я замечательный человек, который, ненавидя свою работу, продолжает ее исполнять! Да… Я прекрасный человек, — при этих словах глаза Роберто будто бы стекленели, теряли всякую осмысленность, если бы его кто-то увидел, быть может, испугался бы, ибо в этот момент он скорее напоминал какого-то киборга, чьи глаза стали простыми стекляшками, не выражающими эмоций. Кажется, что в этот момент у него прекратилось дыхание, да и сердце остановилось, он стал живой машиной, но… Прекращение дыхания было недолгим, он достаточно громко вздохнул, опустил глаза, а после сел назад за компьютер. Не время отдыхать.
— Итак… Вернемся к тебе, Иоганн. Ты у нас проходил по коррупционным делам, однако ни разу не сел, какое-то время был чиновником аж в Столице Итариса, затем произошла некая ссора с генерал-губернатором, и ты вышел из чиновничьего аппарата… Угу… — снова на губах Романо возникла легкая улыбка. — Да ты у нас лоббист! Будучи одновременно директором и одним из крупных акционеров МилитариКорп, ты являешься еще и депутатом, по крайней мере, являлся до последних событий. На последних выборах получил лишь десять процентов голосов по одномандатному округу. Судя по всему,
Этот человек сверлил своим прозорливым и мудрым взглядом, он не был молод, борода и волосы уже покрывались легкой сединой, орлиный нос, карие глаза, густые брови, а еще морщины. Все это выдавало в нем кого-то, кто уже не первый год работает в том деле, которое он выбрал, он явно был хитер и, вероятно, был опасным противником.
— Интересно, Саламбек Исмаилов… Кто же ты, мудрый горец? — спросил Романо, глядя в его глаза, а после открыл архив, вбил имя и фамилию, много тезок, но предприниматель всего один. — Почти на каждого из вас есть дело, Саламбек… Спецслужбы следят за каждым. Как это там? Старший Брат следит за тобой? — Роберто оскалился, но начал, как и ранее, проговаривать информацию вслух. — Саламбек Исмаилов — это выходец из богатой семьи, видел худших президентов Федерации в малом возрасте, ты старше меня всего на десять лет, а уже поседел… Да… Генетика. Итак… В возрасте двадцати лет начал заниматься оружейным делом… Ага, — Романо задумался. — Судя по всему, именно ты был основателем МилитариКорп… Давай-ка пробьем поглубже… Как ты в эти дела попал и тебя с концами не кинули? — Романо прокрутил еще несколько документов, далее зацепился за биографию, после чего пролистал примерно до возраста в тридцать-сорок лет. — Ага… Как раз в этом возрасте ты и столкнулся с Блюхартом. Далее вы вместе начали осваивать оружейный бизнес, произвели захват нескольких предприятий, вернее, их выкуп. У Блюхарта было три завода, а у тебя два… Интересно… Откуда они были у Блюхарта? Он же вояка… Когда он успел? Ладно. Будем знать. Никаких темных пятен у тебя за спиной нет, по сути, чист. Скорее всего, я дам тебе жизнь и помощь в отлете с планеты.
И последний из значимых директоров. Крепкий мужчина лет сорока пяти, ровесник Романо. Снова голубые глаза, густая черная борода с проседью, опускающаяся примерно до груди, волевой, что называется, подбородок, лицо кирпичом, волосы с зачесом назад, такие же, как и борода, с проседью, нос, кажется, прошедший не одну пластическую операцию. Он выглядел солидно… Синий галстук, белая рубашка и новомодный пиджак со стоящим воротом.
— Отто фон Лефтхенд. А вот тебя я знаю, — улыбнулся Романо. — Мы были в одном полку, а ты был капитаном. Так же, как и я, гвардеец с большим опытом, но ты не участвовал в ликвидации Гор’Ту-у-ула. И кем же ты стал здесь, Отто? Промышленником? Хотя, зная, что твоя семья сохранила приставку «фон» через века, у тебя имелось много денег, но родом ты не с Итариса. Что же привело тебя сюда, Отто? — спрашивал у фото Роберто. — А привела тебя сюда жажда наживы. Сразу после того, как ты ушел в отставку, возникли какие-то уголовные дела. Превратился в бандита, хотя нет… В мафиози. Полупирата, полурэкетира. Вероятно, МилитариКорп удобно было заиметь такого громилу у себя в помощниках, поэтому тебя и приняли с распростертыми объятиями. Ты решал самые грязные делишки корпорации, да, — Романо смотрел на текст биографии директора. — Я восхищаюсь тем, как быстро можно перестать быть человеком чести и стать бандитом. Чем-то мы с тобой похожи, Отто, только вот ты не имеешь тех целей, что имею я. Ты желаешь лишь обогатиться, поэтому ты пиратствовал какое-то время, будучи наемником, а потом осел здесь. Превратился в самую грязную тварь, которая носит звание гвардии капитана в отставке… Странно, что у тебя не отняли звания, хотя с такими друзьями… Да… С такими друзьями ничего не страшно. Прямо как мне… Но боитесь ли вы меня? Недооцениваете, вероятно, ну ничего… Скоро сведем все счеты.
Романо после этих слов снова поднялся из-за стола. Немезида заходила за горизонт из множества домов, а город опускался во мрак. Вены пульсировали от напряжения, правый глаз щипало от лопнувшего сосуда, а в голову то и дело лезла мысль о том, чтобы опять закурить, но человек помнил то, как влияло курение на его дыхалку в прошлых боях. Поэтому он и бросил. Сейчас стало гораздо лучше, но желание опуститься в дурман снова посещало. Все это было слишком сложным и скользким, он в любой момент мог сорваться вниз и разбиться насмерть. А в голову в этот момент лезли самые различные образы. Расцветший маком Шпак… Его дочь Кира, которая осталась одна в этом мире. И много-много других людей, которые покончили с собой из-за действий Роберто. Он вздохнул… Снова вспомнил тот мост, в который специально влетел аэроциклист, черных пятен на нем было немало, а это значило, что этот аэроциклист не единственный. И сколько же боли принес он сам и Карения в этот мир? Но… Вся эта боль ничто по сравнению с той болью, которая светит в будущем.
— И нальются реки кровью, — с легкой улыбкой проговорил человек перед тем, как вернуться за свой стол и на время закрыть глаза.
15.01.2580, 08:00
Сектор Корво, Система Немезида, Планета Итарис, Город Кирен-1,
Район «Милитант», строение 31, этаж 15, кабинет 1506,
15.01.2580, 08:00
Человек лет тридцати пяти сидел за своим компьютером, его лицо было гладко выбрито, серые глаза читали что-то с монитора, правая рука лежала на подбородке и поглаживала его, рыжеватые волосы были слегка растрепаны, а весь вид его показывал определенную озадаченность.
Кабинет директора выглядел как нечто хорошо ухоженное, прямая противоположность кабинету Романо, однако все равно было здесь нечто такое, что могло породнить этих двух людей между собой. Хотя директор МилитариКорп и вовсе не был военным, скорее являлся чем-то средним между барыгой и каким-то представителем криминального мира.
— Директор Баукус, к Вам гости, — проговорил молодой человек, чье изображение вдруг отразилось на экране.
— Хорошо, Зигфрид, пускай заходят, — улыбнулся человек, его глаз слегка подергивался, эта встреча, скорее всего, была связана с будущим советом директоров.