Разоблачение
Шрифт:
Его пальцы оставались в ней, и она начала потихоньку ерзать, стараясь отыскать их самым своим чувствительным местечком. Вход стал горячим и влажным. Тяжело дыша и продолжая ласкать Сандерса, она раздвинула ноги пошире и простонала:
– О, как я люблю твои ласки…
«Как правило, из подобных ситуаций выхода не бывает».
Тело Сандерса напряглось: твердые соски Мередит скользили вверх-вниз по его груди, ее руки ласкали его, и, когда она острым кончиком своего языка лизнула ему мочку уха, он опять забыл обо всем, кроме своего желания,
Женщина опять почувствовала смену его настроения и, перестав его целовать, откинулась на кушетку в ожидании, следя за ним из-под опущенных век и кивая головой. Его пальцы продолжали шевелиться в ней, заставляя ее судорожно хватать ртом воздух; Сандерс повернулся и опрокинул Мередит на спину. Она задрала юбку повыше и раздвинула ноги. Сандерс склонился над ней, и она улыбнулась всепонимающей победной улыбкой. Он пришел в ярость от ее торжества, от ее выжидательной отрешенности, и ему захотелось схватить ее, заставить почувствовать то униженное состояние, в котором сейчас находился он сам, заставить ее стать частью происходящего, а не снисходительным наблюдателем, стереть с ее лица эту самодовольную отстраненность. Он раздвинул ее ноги пошире, но, не входя в нее, откинулся назад, терзая ее пальцами.
Она выгнула спину, ожидая его.
– Не надо, нет… пожалуйста!..
Он по-прежнему мешкал, глядя на нее. Его злость испарилась так же быстро, как и пришла, мысли потекли более упорядочение. Внезапно на него нашло озарение, и он увидел себя со стороны, запыхавшегося женатого мужчину средних лет со штанами, спущенными до колен, наклонившегося над женщиной, распростертой на слишком маленькой для них кабинетной кушетке. Какого дьявола он здесь делает?
Глядя ей в лицо, он заметил, как макияж потрескался в уголках ее глаз и вокруг рта.
Мередит обхватила его за плечи и потянула к себе.
– Пожалуйста… нет… не надо. – Внезапно она отвернулась и закашлялась.
Сандерс почувствовал, как в нем что-то оборвалось. Он сел и холодно сказал:
– Ты права. – Затем вскочил с кушетки и натянул брюки. – Нам не стоит этого делать.
Мередит села и озадаченно спросила:
– Что ты делаешь? Ты же хочешь этого так же, как и я! Я же знаю!
– Нет, – упрямо ответил он, – мы не должны этого делать, Мередит. – И, щелкнув пряжкой ремня, шагнул назад.
Женщина смотрела на него недоверчиво и ошеломленно, как будто ее резко разбудили.
– Ты шутишь?..
– Это была неподходящая идея. Мне это все не нравится.
В ее глазах колыхнулось бешенство:
– Ах ты смердячий сукин сын!..
Она взлетела с кушетки и с разбегу изо всех сил ударила его сжатыми кулаками.
– Ублюдок! Тварь! Свинья траханая! – Уворачиваясь от ее ударов, Сандерс попытался застегнуть рубашку. – Дерьмо! Подонок!
Обежав
– Ты не можешь!.. Ты не смеешь так поступать со мной!
Пуговицы отлетели. Женщина хватила Сандерса ногтями поперек груди, оставив длинные алые полосы. Он снова отвернулся, уворачиваясь и мечтая только об одном: выбраться отсюда. Одеться и поскорее смотаться. Она заколотила его по спине.
– Нет, недоносок, так просто ты не уйдешь!
– Прекрати, Мередит, – сказал он. – Хватит уже.
– Драть тебя распротак! – Она вцепилась ему в волосы и, с неожиданной силой притянув его голову вниз, вцепилась зубами в ухо. Сандерс скривился от резкой боли и отшвырнул женщину от себя. Теряя равновесие, Мередит отлетела в угол и, налетев на стеклянный кофейный столик, растянулась на полу.
– Ты вонючий сукин сын, – задыхаясь, сказала она, сев на ковре.
– Мередит, оставь меня в покое! – Сандерс снова застегнул рубашку. В голове крутилась одна мысль: бежать отсюда, собрать свои шмотки и немедленно бежать. Потянувшись за пиджаком, он заметил на подоконнике свой портативный телефон.
Обойдя кушетку, он поднял аппарат, и в ту же секунду стакан из-под вина, пролетев, ударился в оконное стекло и разлетелся вдребезги. Обернувшись, он увидел, что Мередит стоит посреди комнаты, высматривая, чем бы еще в него запустить.
– Я тебя убью, – крикнула она. – Я убью тебя к разэтакой матери!
– Ну хватит, Мередит! – попросил он.
– Черта с два! – И она швырнула в него коричневым бумажным пакетиком. Тот лопнул, ударившись о стекло, и из него вывалилась на пол пачка презервативов.
– Я ухожу домой, – предупредил Сандерс, направляясь к двери.
– Ага, – подтвердила она, – ты идешь домой к своей бабе и своей поганой семейке.
В голове Сандерса зазвучал сигнал тревоги. Он на секунду остановился.
– Давай-давай! – сказала она, видя его замешательство. – Я все про тебя знаю, козел! Твоя жена тебе не дает, ты пришел сюда и стал ко мне приставать, а когда я тебя отшила, ты напал на меня, гнусный вонючий козел! Ты думаешь, тебе сойдет с рук подобное обращение с женщиной, тварь?
Сандерс потянулся к дверной ручке.
– Ты пытался меня изнасиловать, ты – покойник!
Обернувшись, он увидел, как Мередит, неуверенно стоя на ногах, ухватилась за краешек стола. «Она пьяна!» – понял он.
– Спокойной ночи, Мередит, – сказал он, поворачивая ручку, но вспомнил, что дверь заперта на замок. Он отпер ее и, не оглядываясь, вышел.
В приемной работала уборщица, выгребая бумаги из корзины, стоявшей под столом секретарши.
– Я тебя урою к такой матери за такие штучки! – крикнула Мередит вдогонку.
Уборщица услышала этот вопль и посмотрела на Сандерса. Тот, стараясь не встречаться с ней глазами, прошмыгнул к лифту. Нажав кнопку вызова, он передумал и пробежал вниз по лестнице.