Разоблачение
Шрифт:
– Пожалуйста, пожалуйста, Тони, - взмолилась она.
– Не надо, я не могу принять еще один отказ, только не от тебя.
Отказ? Он никогда не сможет отказать ей. Это было самое далекое от его мыслей. Он приподнял ее подбородок и на этот раз коснулся губами ее губ.
– Почему ты мне это показала?
– спросил он уже мягче.
Ее веки дрогнули и открылись.
– Чтобы ты знал... я много раз сталкивалась с нашим прошлым. Даже зная прошлое, я хотела иметь будущее.
Анализируя каждое слово, он почувствовал, как прерывистое биение его сердца
– Хотела? В прошедшем времени?
– спросил он.
Хотя он все еще держал ее за подбородок, красивая женщина в его объятиях превратилась в смелую женщину, которую он полюбил. Ее громкость росла с каждой фразой.
– Ты не хочешь меня! Ты оставил меня в тюрьме Айовы! Две недели назад ты сказал мне, что хочешь развестись! Я не могу жить в фантазиях! Ты не хочешь меня... или будущего со мной! Отпусти мой подбородок и перестань притворяться!
Он подчинился ее требованию и отпустил ее подбородок; однако отпустить его захват было невозможно. Действия Тони не были запланированными: они были инстинктивными и плотскими. Он скользнул рукой к ее затылку и запустил пальцы в волосы, заставляя держать лицо повернутым к нему. Другой рукой он притянул ее миниатюрное тело к себе, и его губы завладели ее губами.
В течение двух недель Тони пытался отпустить Клэр. Он хотел дать ей свободу, которую она заслуживала, свободу, которую он отнял у нее. Однако каждый день, каждый час, каждая минута и каждая секунда были агонией. Прижавшись губами к ее губам, он больше не хотел бороться со своим желанием. Шаг за шагом он подталкивал ее назад, пока они не оказались около стены. Ее первоначальное сопротивление угасло, когда его потребность усилилась. Он бесцеремонно попробовал ее сладость, когда его язык раздвинул ее губы. Когда он притянул ее бедра к своим, все нахлынуло на него, больше эмоций, чем он позволял себе годами. Разноцветный фейерверк взорвался в его сознании, когда его кулак ударил по стене над ее головой. Его голос, резонирующий по всему помещению, больше походил на рычание, и он сказал:
– Я никогда не притворялась, что люблю тебя! Я действительно люблю тебя! Это настоящее время!
Она ничего не ответила, но их поцелуй стал глубже, и их прерывистое дыхание заполнило большую комнату. С каждой лаской ее тело отзывалось на его прикосновения. Его желание становилось все более очевидным, и отрицать его становилось все труднее. Когда ее чувственные стоны эхом отдавались в его ушах, он больше не мог сопротивляться. Тони подвел жену к кровати и без колебаний последовал за ней на матрас. Ее пышные волосы и слегка припухшие губы были самым красивым и эротичным зрелищем, которое Тони видел за последние годы. Приподняв ее блузку, он попытался прикоснуться к нежной коже.
Пульсация крови, бегущей по его венам, оглушила его и заставила отключиться от внешнего мира. Он едва расслышал ее голос, когда она в первый раз попросила его остановиться. Приказ даже не просчитался. Затем он услышал,
– Я сказала, остановись!
Его разум был затуманен. Что же произошло? Она была готова всего несколько секунд назад. Боль его желания усилилась, когда он оторвал свое тело от нее, и она выкатилась из-под него.
Голос Клэр был сильным и решительным.
– Тебе нужно идти. Я не могу этого сделать. Я не позволю тебе снова причинить мне боль.
Черт, она права. Он не годился для нее.
– Клэр, - взмолился Тони, вставая и расхаживая по комнате.
– Неужели ты не понимаешь? Вот почему я хотел развестись. Я не хочу причинять тебе боль и... и я не могу больше этого выносить. Ты говоришь о том, что я оставил тебя в тюрьме, и о разводе.
Он запнулся,
– Что насчет тебя?
Клэр стояла и недоверчиво смотрела на него.
– Меня? А что насчет меня?
Проведя рукой по волосам, он объяснил очевидное:
– Ты бросила меня. Ты уехала от меня - дважды! Думаешь, я не помню этого каждый раз, когда ты уезжаешь из поместья? На днях, когда тебя не было больше трех часов и ты разъезжала по Беттендорфу, я до смерти испугался, что ты собираешься сделать это снова.
Глаза Клэр расширились, когда она спросила:
– Что ты имеешь в виду... на днях? Как ты узнал, что я в Беттендорфе?
Он не хотел говорить ей, что велел следить за ней; как и Джим, она не поймет.
– Клэр, они говорят, что мы не подходим друг другу, но в блокнотах ты сказала, что все еще любишь меня после всего. Это все еще правда?
Она придвинулась ближе.
– Ответь мне. Что ты знаешь о моих приходах и уходах?
Тони закрыл глаза и выдохнул.
– Причина, по которой я не хотел, чтобы Роуч работал на тебя, была...
Черт, он был обязан ей честностью, даже если это расстроит ее.
– ... он работал на меня. Он наблюдает за тобой с того самого дня, как ты вернулась домой.
Глаза Клэр наполнились слезами, но в ее голосе не было злости. Едва слышным шепотом она спросила:
– Скажи мне, почему ты заставил Фила следить за мной.
Он схватил ее за плечи.
– Ты имеешь полное право сердиться. Это нормально, но я не жалею. Я волнуюсь. Я всегда буду волноваться. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось снова.
Его слова прозвучали быстро.
– Я действительно не волнуюсь, что ты уйдешь. Мне просто нужно знать, что ты в безопасности.
Она опустилась на кровать, и он опустился перед ней на колени.
– Пожалуйста, - взмолился он.
– Пожалуйста, скажи мне, о чем ты думаешь.
Ее слова были болезненны и прекрасны.
– Даже не знаю. Так много вещей.
Она покачала головой.
– М-меня спрашивали снова и снова, почему я не попыталась сбежать от тебя в 2010 году, когда у меня были возможности. Когда я рассказываю историю о нас и говорю о шопинге или симфонии, они говорят мне, что я должна была бежать или рассказать кому-нибудь.
Боже, он ненавидел то, что у нее были эти воспоминания- у них обоих.