Разоблачение
Шрифт:
Я делаю шаг к окну и протягиваю руку. Бен повторяет мои движения. Я заснула за столом, точно, потому что рядом все меркнет, я не слышу дождя, не вижу ничего кроме Бена, а тепло от его руки передается мне через стекло.
Его грудь вздымается, будто он очень тяжело дышит. Его дыхание оседает на стекле, а я понимаю, что дышу в такт ему.
Как бы мне хотелось управлять сном, разбить это окно и оказаться в его объятиях.
Я вижу, что его губы двигаются, приближаюсь, стараясь рассмотреть, что он говорит. И только тогда понимаю, что это не сон. Потому
Я открываю задний вход, и он оказывается совсем рядом. Он весь дрожит, а капли дождя смывают слезы с его щек. Мне становится невыносимо холодно, я тоже начинаю дрожать и стучать зубами.
– Что случилось?
– я затягиваю его в дом и закрываю дверь.
– Прости, - шепчет он.
– Мне некуда идти.
– Ты всегда можешь приходить сюда, - я обнимаю его. Вода пропитывает мою одежду, но мне плевать, потому что это Бен, мы замерзли и что бы ни было, но я сделаю для него все.
Его руки дрожат, но стоит ему обнять меня и дрожь утихает. Он крепче прижимает меня к себе.
– Все в порядке, - шепчу я ему, хотя и не уверена в этом. Я знаю, что все плохо, хотя бы потому, что он пришел ко мне домой.
Мы некоторое время стоим так, просто обнимая друг друга. Наши сердца бьются в унисон.
Наши тела так напряжены, что, кажется любое движение, любой шорох может подействовать на нас.
Я расстегиваю молнию на его толстовке и аккуратно ее снимаю. Но тут Бен оказывается совсем близко, трогает мою шею, прислоняется лбом к моему лбу. Его лоб горит, дыхание тяжелое - я так хочу его. Я хочу Бена больше, чем хотела кого-либо в своей жизни.
Его горячее дыхание касается моей кожи, я задерживаю вдох. Между нами нарастает такое напряжение, что кажется, сейчас полетят искры. Бен целует меня, но потом отстраняется, будто не уверен в том, что делает. Я открываю глаза.
И тут его губы опять касаются моих.
Они такие мягкие и соленые от слез. Он приоткрывает рот, и наши языки переплетаются, я чувствую вкус ментола. Его руки скользят по моей талии, задерживаются на спине. Я еще приоткрываю рот, потому что мне его мало.
Он притягивает меня к себе, очень крепко.
Между нами уже совсем нет пространства, в голове полный беспорядок.
Губы соприкасаются, языки двигаются, я покусываю его, я даже не понимаю, что делаю. Руки переплетены, мы настолько близко, что кажемся единым целым.
Я понимаю, что он тихонько подталкивает меня, только когда упираюсь спиной в стиралку. Он приподнимает меня и сажает на нее, я чувствую, как она вибрирует подо мной.
Наши губы разжимаются, и Бен целует мой подбородок. Он стоит между моих ног, и я тут же обхватываю его ими. Он прокладывает дорожку поцелуями от моего уха к шее, я постанываю от невероятного наслаждения.
Я опять тянусь к молнии, потому что хочу чувствовать его кожу, а он целует меня в шею.
Улыбка расплывается по моему лицу. Да, это совсем не та романтическая
Я беру его лицо и прижимаюсь своими губами к его. Мои руки проскальзывают под его толстовку, стягивают ее. Он поеживается.
– Джаннель..
Я еще более страстно целую его, но он вздыхает.
Его руки проникают под мою рубашку, мне кажется, что сердце вот-вот выскочит из груди, оно бьется так быстро!
Я прикасаюсь рукой к его груди, хочу слышать, что его сердце бьется так же быстро.
Так и есть.
Но моя рука…
Странным образом приклеивается к его майке.
Я открываю глаза и вижу кровь.
02:14:35:02
– Боже мой, - я тщательно его ощупываю, он весь в крови, а значит раны просто огромные.
Когда я успела стать такой похотливой? Бен появляется у моего дома посередине ночи, расстроенный, а я почти запрыгиваю на него. А он не отталкивает меня, хотя весь истекает кровью. Если он умрет только потому, что гормоны затмили мне мозг, я застрелюсь.
Бен поднимает меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.
– Джаннель, это не моя кровь.
Я не уверена, что мне от этого легче.
Он не отвечает, а страх внутри меня моментально превращается в злость. Если он не ответит сейчас же, я могу натворить и наговорить такое, о чем потом буду очень жалеть!
– И?!
– я не самый ярый фанат Элайджи, но то, что Бен ничего не объясняет, пугает меня.
– Он в порядке? Что случилось?!
– Я не знаю, - Бен осматривает себя, а я думаю о том, что Элайджа может запросто быть плохим парнем, а это значит, что Бен что-то с ним сделал. Но я перевожу на него взгляд и понимаю, что виноватый Бен выглядит совсем не так.
– Я хотел помочь ему, но на него ничего не действовало, такое ощущение, что он невосприимчив к моему лечению.
– Где он сейчас?
– Я вызвал 911.
Я глубоко вдыхаю. Если Элайджа в больнице, мы ничем не можем ему помочь, там о нем должны позаботиться.
Он колеблется, а моя злость моментально испаряется. Я не знаю, почему он пришел ко мне, я не знаю, что нашло на него, когда он был весь в чужой крови. Но он здесь, я нужна ему, и при взгляде на него я понимаю, что он думает обо мне, о том, через что мне пришлось пройти.
Он кивает и меняет рубашку, а мне кажется, что все это неправильно, я еще ощущаю прикосновения его рук.
Я кидаю его вещи в стиралку и мы идем на кухню.
– Расскажи мне, что случилось и, пожалуйста, не тяни, я не самый терпеливый человек в мире.
– Мы втроем были у Стейбриджа, следили за нашим подозреваемым. Когда он, наконец, соизволил выйти, мы проникли к нему в комнату. Это было легко.
– Мы перерыли всю комнату, и на этот раз не заботились об аккуратности. Мы должны были что-нибудь найти, что-нибудь, что даст нам хоть какую-нибудь информацию, и плевать, заметит ли он, что мы были у него, или нет.