Размытое
Шрифт:
Дождавшись, когда самолет наберет комфортную крейсерскую высоту, я попыталась расслабиться и вздремнуть. Но какой там. Расслабишься тут, когда рядом воняет застоявшимся потом, как в мужской раздевалке команды по лакроссу, а по другую сторону прохода, на два ряда позади, ревет неугомонный ребенок, раз за разом вырывая тебя из сладкой дремоты, а его родители не особо-то и пытаются изменить ситуацию к лучшему.
Когда я в очередной раз распахнула глаза, то встретилась взглядом со случайным попутчиком и без слов поняла все его мысли. Все мы в тот момент думали об одном и том же. Дама, сидевшая через проход от меня,
Отчаявшись, я выпила еще одну таблетку снотворного. Потом, где-то через полчаса, еще немного поразмыслив о своей тревоге, которая все сильнее нарастала с каждой новой минутой от мысли о том, что весь полет придется провести в бессоннице и прибыть в Испанию физически и морально измотанной, я подозвала бортпроводницу и заказала у нее водки. Я включила музыку в плеере, залпом опрокинула в себя алкоголь и откинулась на спинку кресла. «Уж лучше умереть, чем провести весь полет – вот так», – подумала я тогда.
Я закрыла глаза и попыталась перенестись в какое-нибудь незнакомое местечко, где моя жизнь обязательно стала бы лучше. Но в этот раз ничего не помогало и когда наконец самолет приземлился, я чувствовала себя хуже некуда, потому как помимо всего прочего меня ожидал еще один перелет из Барселоны в Сан-Себастьян.
Стены четвертого этажа покрывала градиентная окраска: плавный переход от нежно-розового цвета от пола к почти белому под потолком. Рядом с моим номером припарковалась тележка горничной, но самой ее нигде не было видно. Я вставила в слот ключ-карту и надавила на дверную ручку.
Когда я вошла в свой номер, то первое, на что я обратила внимание – был звук льющейся воды в ванной комнате. Я прошла внутрь и поставила небольшой чемоданчик у деревянной раздвижной ширмы в стиле шебби-шик. Номер был скромный, но милый. Широкая кровать под балдахином, выкрашенным в графичный черный цвет, шкаф с резными дверцами и бортиком с завитками, напоминающими морские волны. Стол с фигурными ножками. Стены украшали обои с ярко-изумрудным цветочным орнаментом, а потолок – лепнина с изящными завитками в углах комнаты. Над трельяжем висела репродукция картины Габриэля Феррье «Лунные мечты».
Я подошла к окну с прозрачными, как развевающаяся свадебная фата, занавесками, и выглянула наружу. За окном до самого горизонта раскинулся Атлантический океан – он мерцал впереди, темно-синий, почти сапфировый на фоне более бледного неба с нависшими на нем нежно-розовыми облаками, похожими на сахарную вату. С самого детства я думала, что когда вырасту, то обязательно куплю дом рядом с морем, чтобы каждое утро вдыхать сладко-соленый запах специй и океана. И серфить каждый день.
Замечтавшись, я не заметила, как звук плескающейся воды в ванной стих. Я развернулась и одновременно с этим дверь ванной комнаты распахнулась и оттуда вместо Джаки вышел парень моего возраста с полотенцем, обернутым вокруг бедер. Он прошлепал в комнату, оставляя на паркете мокрые следы.
– Что ты делаешь в моем номере? – ошарашенно спросила я по-английски, забыв, что нахожусь не в Америке.
– Разве это не
У него было красивое, загорелое и подтянутое тело, густые волосы, отливающие медью и пронзительные голубые глаза. Обнаженным был он, но почему-то из нас двоих именно я чувствовала себя неловко.
– Чего не отворачиваешься? – с улыбкой спросил незнакомец, но теперь уже на испанском.
– Да вот подумала, – я замолчала на секунду, подбирая подходящие слова, – вдруг ты можешь удивить меня чем-то таким, чего я еще не видела, – ответила я, надеясь, что не допустила ошибок в построении предложения. В своем произношении я была уверена. Оно было почти идеальным.
Незнакомец подошел ближе и теперь я могла разглядеть россыпь веснушек на его лице. Меня окутал запах его геля для душа – пахло хвоей, древесиной и цитрусовыми нотами.
– И как? Удивлена?
– Не-а.
Он хмыкнул, обернул полотенце вокруг бедер, молча вернулся в ванную, забрал какие-то свои вещи и, ни слова мне не говоря, покинул номер с таким видом, будто меня здесь вообще не было.
Я с досадой поняла, что прием горячей ванны отменяется.
Когда солнечный свет раскрасил стены мазками желтого и оранжевого появилась Джаки. К тому времени я уже распаковала свои скромные пожитки и приняла освежающий душ. Я как раз сидела на кровати и втирала в лицо увлажняющий крем, когда послышался шорох вставляемой карты в дверной слот и следом за этим в номер ввалились Джаки, вместе с Адой и Эйдан. Они кучкой рухнули на меня и полотенце, намотанное вокруг моей головы, развязалось. С мокрых волос по плечам стекали холодные капли, пока мы лежали на кровати и обнимались, и я не уверена, что смогла бы сказать, где проходила граница между нашими телами, – наши руки и ноги переплетались словно щупальца осьминога. Для полного счастья не хватало только Килы. В последнее время мне все чаще казалось, что еще одна моя подруга всего лишь плод моего воображения.
После того как мы обсудили предстоящий вечер, я поделилась с ними приключившимися со мной за последние сутки курьёзами.
– А после он стал расхаживать тут в чем мать родила, вывалив мне на обозрение свое хозяйство…
– Прямо-таки «вывалив»? – уточнила, усмехнувшись, Ада.
– Джейн, прости, – вставила Джаки и сквозь смех добавила: – Забыла тебя предупредить…
– Предупредить? – процедила я, чувствуя легкую волну раздражения.
– Получается у тебя все лишь случилось довольно необычное знакомство с одним из родственников Ады, – как бы между прочим пояснила она скучающим тоном.
– Ну спасибо. – Я свернула в тугой жгут сырое полотенце и стеганула им Джаки по заднице. Она взвизгнула, засмеялась и предприняла неудачную попытку схватить полотенце за другой конец, намереваясь вырвать его у меня из рук.
– Да что ты суету наводишь! – Я встала с кровати и направилась в ванную. – Он спросил, можно ли по-быстренькому принять у меня в номере душ, я подумала, что это шутка и…
– Ты отдала ему ключ от нашего номера, не от своего! – напомнила я, расправляя мятое полотенце на сушилке.