Размышления
Шрифт:
Я продолжала работать как марионетка, пытаясь имитировать создание, которое он сотворил. Это удавалось мне, но все время я думала только о нем, искала за кулисами только его и снова и снова должна была преодолевать возникавшую жалость к себе. Он продолжал делать для меня аранжировки, если ему позволяло время. Но его стиль дирижирования, манера игры на рояле были настолько неотъемлемой частью моих выступлений, что я, оставшись без него, потеряла ощущение главного – радости и счастья.
Когда он покинул меня, я хотела отказаться от всего, бросить все. Я потеряла того, кто давал мне стойкость, потеряла своего учителя, своего
После Берта Бакарака
Теперь уже без него путешествовала я повсюду, возвращалась в те страны, которые любила. Снова и снова пела я в Париже, в «Олимпии» и театре Пьера Кардена. Карден встретил меня по-царски и сразу же предложил продлить гастроли. Я согласилась, потому что любила Париж, любила Кардена, его организацию дела, его великодушие и щедрость. Больше, чем кто-либо другой, заботился он об артистах и своих коллегах.
Итак, я много гастролировала. Хотелось бы сказать о странах, в которых я была, и о том, что я там встретила.
Начну с России, где, как ни в какой другой стране, заботятся об артистах. Так же о них заботятся и в Польше, хотя возможностей тут меньше.
Скандинавские страны – здесь холодно, зато сердца горячие.
Англия – за интеллигентной изысканной сдержанностью можно ощутить огромное тепло.
Япония – слишком запутанная страна, полная сил и огромного желания нравиться.
Италия – слишком темпераментна, чтобы вызывать доверие.
Испания – все хорошо, но никакой организации.
Мексика – много шуток, но полный хаос.
Австралия – хороша, но там настоящие педанты.
Гавайи – подлинное состояние отдыха на сцене и вне ее.
Южная Америка – захватывает во всех отношениях.
Голландия – великолепно, никаких жалоб.
Бельгия – прекрасная страна, настоящие профессионалы.
ФРГ – все могло бы быть великолепно, если бы не странное сочетание любви и ненависти, с которыми я там встретилась.
Здесь как раз уместно передать слово известному кинорежиссеру Питеру Богдановичу, который рассказывает обо мне, о моем шоу и моих песнях.
Рассказ Питера Богдановича
Райен О'Нил [70] и я были в международном аэропорту Лос-Анджелеса. Вместе с нами еще несколько актеров и часть киногруппы – мы летели в Канзас, на съемки «Бумажной луны». Когда мы подошли к самолету, взволнованный, запыхавшийся ассистент режиссера сказал: «Марлен Дитрих заняла ваши места. Вы ничего не будете иметь против? Дело в том, что она любит сидеть на первых двух местах справа и поэтому вас посадили дальше». Я ответил: «Это не имеет значения».
70
О'Нил Райен (род. 1941) – американский актер. Международное признание принес ему в 1970 году фильм «История любви». Позднее, в фильмах Питера Богдановича, он смог раскрыть свой талант и в комических ролях. В фильме Богдановича «Бумажная луна» он снимался вместе
«Марлен Дитрих в нашем самолете летит в Канзас?» – спросил Райен. Оказалось, она летит в Денвер, чтобы дать там шесть концертов. (Именно в Денвере нам предстояло пересесть на другой самолет.)
Едва можно было в это поверить, но это было так. Она сидела впереди нас вся в белом – белая шляпа, белые брюки, рубашка, жакет, – выглядела великолепно, но была грустной и несколько настороженной из-за шумного настроения нашей группы. Мы подошли к ней. Я представился. Райен сказал: «Хелло, мисс Дитрих, я – Райен О'Нил. «История любви»!» Он улыбнулся. «Да, – сказала она. – Я не видела фильма. Я слишком люблю книгу».
У нас были общие знакомые, которые работали с нею, поклонялись ей. Чтобы повернуть разговор в нужное русло, я упомянул некоторых из них. Она, не проявляя интереса, оставалась сдержанной, и мы ретировались. Райен в некотором смущении сказал: «Я убежден, что мы поступили правильно». Я в этом не был уверен.
Она стояла за нами, когда мы ждали осмотра нашего багажа. Мы сделали новую попытку завязать разговор, на этот раз Марлен была более дружелюбна. «Я видела фильм «Последний киносеанс», – сказала она мне. – И подумала, что, если еще один человек начнет медленно раздеваться, я сойду с ума».
«Вы видели «В чем дело, доктор?» – спросил Райен О'Нил. – Мы вместе снимали этот фильм». Она сдержанно ответила: «Да, видела». Я попытался изменить тему и сказал, что недавно посмотрел несколько старых ее фильмов – «Ангел» Любича и «Марокко» фон Штернберга. При упоминании о первом фильме она сделала гримасу, о втором сказала: «Сейчас он кажется слишком затянутым». Я заметил, что Штернберг, наверное, этого хотел, он сам говорил мне об этом. «Нет, он хотел, чтобы я производила впечатление медлительности, – сказала она. – В «Голубом ангеле» он столько натерпелся с Яннингсом, который так все затягивал».
Багажный инспектор особенно основательно занимался ее багажом, на лице ее появилось отвращение: «Подобного я не испытывала со времен войны!» – произнесла она.
В самолете рядом с ней сидела ее белокурая спутница. Очевидно, Марлен Дитрих поняла, что мы не столь уж несносны, и, стоя на коленях, перегнувшись к нам через спинку кресла, вела беседу. А была она просто фантастична. Оживленная, похожая на девочку, откровенная, забавная, сексуальная, по-детски картавила, – одним словом, все было при ней.
Мы говорили о фильмах, в которых она снималась, о режиссерах, с которыми она работала.
– Откуда вы знаете столько о моих фильмах? – спрашивала она.
– Потому что нахожу их удивительными, кроме того, вы работали с такими выдающимися режиссерами!
– Нет-нет, я работала только с двумя великими режиссерами: Джозефом фон Штернбергом и Билли Уайлдером.
– А Орсон Уэллс?
– О да, конечно, Орсон!
Я допускаю, что она не была под сильным впечатлением от Любича, Хичкока, Фрица Ланга, Рауля Уолша, Тея Гарнетта и Рене Клера. Но она с удивлением посмотрела на меня, когда я сказал, что мне понравилось «Пресловутое ранчо» Ланга. И снисходительно улыбнулась, услышав, что я наслаждался фильмом Уолша «Власть мужчины». А то, что я любил «Ангела» Любича, вызвало, как мне показалось, смущение.