Шрифт:
— Я умру, да? — спросил меня пацан, когда его катили в операционную.
Я уже тысячу раз слышал этот вопрос, но отвечать на него честно всё равно было тяжело, даже после многих лет работы в больнице.
— Конечно нет, сейчас мы тебя подлатаем, — бодро соврал я.
Пацан попал в ужасную автокатастрофу, и мы, естественно, старались спасти его жизнь, но надежды было мало. Чудо, что он вообще был в сознании при такой кровопотере, но после десятка лет в медицине я уже ничему не удивлялся.
Анестезиолог
Оперировать должен был Дэмиен, специалист по политравмам, а я должен был ассистировать. Приступив к операции, мы обменялись разочарованными взглядами: у парнишки не было шансов её пережить.
Несмотря на неверие в успех, мы старались как могли, но уже через полчаса у него отказало сердце.
— Странно, что он вообще был ещё жив при поступлении, — пожал плечами Дэмиен.
Он объявил время смерти и оставил нас убираться. Я взялся подготовить пацана к передаче в морг — я проделывал это несчётное количество раз. В этом было мало приятного, но для меня это был последний шанс уважить покойного.
Парнишке на вид было не больше пятнадцати, и, как я понял, он только-только учился водить. Сев за руль впервые в жизни, он улетел в канаву со скользкой дороги. Его отец погиб сразу, а пацан дожил до операционного стола.
Я взялся за иглу, чтобы зашить ему брюшину, но только успел воткнуть её в кожу, как его тело дёрнулось. Удивившись, я убрал иглу, гадая, что могло вызвать посмертный спазм.
Затем пацан раскрыл глаза, сделал вдох и разразился неистовым криком, внезапно вернувшись к жизни.
— Помогите мне! — умолял он, надсаживая горло. Я от испуга дёрнулся назад и упал, поскользнувшись на полу.
Я позвал на помощь, и вся команда вернулась в операционную. Все были в шоке от этого зрелища — умерший пацан орёт на операционном столе.
Позвоночник у него был переломан, двигаться он не мог, только кричал. Анестезиолог попытался усыпить его, пока мы проверяли жизненные показатели. Сердце у парнишки не билось, несмотря на то, что всё указывало на обратное.
Он уже должен был скончаться.
Я приступил к массажу сердца, отчаянно пытаясь запустить его. Я морщился от звуков, с которыми рёбра ломались под моими руками, не выдерживая давления, и крики пацана превратились в бульканье, поскольку он не мог вдохнуть.
— Он не отключается! — воскликнул анестезиолог, вводя вторую дозу пропофола. Конечно, если сердце не работает, нечем качать лекарство по венам, хоть я и старался запустить его изо всех сил.
Спустя час наших стараний вмешался главный хирург и приказал нам остановиться. На данный момент мы уже больше вредили, чем помогали.
— Ч-что со мной происходит? — запинаясь, спросил всё ещё находящийся в сознании пацан.
Никто не ответил. Мы не
— Как тебя зовут? — спросил я, несмотря на то что уже знал его имя из бумаг. Мне просто хотелось отвлечь пацана.
— Брайан Доусон, — ответил он.
Чтобы успокоиться, я сделал глубокий вдох.
— Ты попал в аварию, Брайан, — сказал я.
Его глаза заметались по комнате, и пацан начал понимать, где находится. Он попытался поднять голову, но тщетно — из-за перелома спины он был полностью обездвижен.
— Не могу двинуться, я не м-могу двинуться, — простонал он.
Я подошёл ближе, так, чтобы он меня видел.
— Брайан, твоё сердце остановилось, — сказал я.
Главный хирург, Джордж, схватил меня за плечо и зашептал в ухо:
— Нам нужно изолировать операционную. То, что тут происходит — это уже выше нашего понимания, и к тому же может оказаться заразным.
Он ринулся в предоперационную к телефону. Через стеклянные двери мне не было слышно разговора, но я предположил, что он звонит в службу безопасности, чтобы те закрыли отделение.
— Что с п-папой? — спросил Брайан, стараясь сдержать слёзы.
Его вопрос застал меня врасплох. Я только что сообщил ему, что у него остановилось сердце, и он по сути мёртв, но его всё ещё заботило, как там его отец.
— Мне очень жаль, Брайан, он погиб при столкновении.
Пацан тихо всхлипнул.
— Что со мной будет? Я умру, да? — спросил он.
Что отвечать в такой ситуации, я понятия не имел, так что просто решил попытаться утешить его.
— Я не брошу тебя одного. Я тут с тобой до конца.
Джорджу быстро удалось изолировать операционную и оповестить Центр по контролю заболеваний о нашей ситуации. Нам ничего не оставалось кроме как сидеть и ждать, и ещё молиться любым богам, чтобы Брайан не оказался заразным.
Я уже в любом случае подвергся воздействию предполагаемой болезни, так что решил проведать Брайана на случай каких-либо улучшений в состоянии.
— Ты что-нибудь чувствуешь? — спрашивал я, проверяя его конечности.
— Ничего, — отвечал он, — но мне больно, всё очень болит внутри.
— Где именно болит? — спросил я.
— Везде! Сделайте что-нибудь, пожалуйста! — попросил он.
Я ввёл Брайану фентанил, но без рабочего сердца, разгоняющего лекарство по сосудам, особо надеяться было не на что.
Чтобы отвлечь его от боли, я стал задавать ему разные вопросы — о его увлечениях, о семье. Пацан был достаточно умён, чтобы раскусить мои намерения, но всё равно отвечал, или от страха, или потому что всё ещё надеялся на помощь.