Разлом
Шрифт:
Внутрь «цеха» по разливу контрафактного алкоголя вода почти не просочилась. Она набралась небольшой лужицей у входа. Ашотик серьезно отнесся к шумоизоляции своего заводика, сработавшей и как гидроизоляция. «Цех» оказался больше складского помещения в три раза как минимум и стены его пострадали от землетрясения только трещинами по штукатурке.
Здесь находилось шесть синих двухсотлитровых бочек со спиртом. По полу валялись пластиковые бутылки с надписью «Краститель карминово-красный», «Краситель фиолетовый», «Лимонная кислота», «Ароматизатор Лидия»,
Рядом с ними высились штабеля упакованных в пластик бутылок, ящики пробок и стопки этикеток. У противоположной от входа стены стояли станки для наклеивания этикеток, укупорки и смесители, для купажирования жидкостей. Свободного места осталось не так уж и много. Все операции по изготовлению продукта располагались в оптимальной последовательности, чтобы не создавать ненужную суету и лишние движения.
Николай подошел к стопке этикеток и усмехнулся.
— Надо была назвать это пойло, которое я купил, как чачу, «Сделай сам». Умеют же люди продавать, врут и не моргнут глазом. Кстати, народ, спиртом можно охладить кожу. — Посоветовал он.
Подошел к синей бочке и с усилием снял с нее тугую черную крышку.
— Уфф, какой аромат. — Николай отвернулся от бочки, чтобы не дышать парами.
Зачерпнул ладонью спирт и растер его по рукам до локтей. В помещении остро завоняло алкоголем.
— Ну, как, помогло? — Поинтересовался Максим.
— Да, жжение проходит.
Илья и Максим по очереди растерли спирт по открытой коже. От интенсивного охлаждения произошло временное обезболивание. Николай прикрыл бочку крышкой.
— Ольга, а ваш цех во время землетрясения не работал? — Спросил он.
— Ждали санэпидемстанцию, Ашотик ночью вывез готовую продукцию, а работникам велел не приходить. — Ответила продавщица, стоя в дверях. — У него везде связи были, и в налоговой, и в полиции, и в поселковой администрации. Ему всегда сообщали, когда будет проверка.
— Какой предприимчивый предприниматель. — Усмехнулся Николай. — Чтобы гнать контрафакт, надо со всеми дружить, всех подмазывать. Сколько себе останется, если кормить столько нахлебников?
— Ему хватало. У него несколько домов уже построено, дорогие машины, любовницы. Я думаю, этот цех у него не единственный.
— Ладно, дай бог ему здоровья за него. Ашотик построил его для дурной цели, но в итоге цех послужил для благой. — Николай усмехнулся. — Дети девчата, заходите сюда, тут сухо и чисто. — Позвал он остальных.
Илья, наоборот, вышел из «цеха», чтобы подняться и узнать про ситуацию снаружи. Еще за несколько ступеней он ощутил исходящий от двери жар, а когда он поднялся вплотную, то не смог задержаться у нее и нескольких секунд. Чувствительную после ожогов кожу начало нестерпимо печь. От затеи открыть дверь и посмотреть наружу он отказался после так, как по ту сторону что-то взорвалось.
Вернулся
— Не похолодало? — Первым делом поинтересовался Максим.
— Как будто наоборот, погорячело. — Ответил Илья. — Я хотел открыть дверь, но она раскалена. И еще там бахнуло. Мне кажется, это лимонад или пиво в банке.
— Вот попали. — Николай громко выдохнул и обхватил ладонями лицо. — Надо было что-нибудь вывесить, чтобы другие знали, что в доме есть люди.
— Когда бы мы успели это сделать? — Спросила Зоя. — Бежали, как угорелые. Точно, угорелые. — Она прижала к себе и поцеловала в голову младшего сына.
— В подвале нам вроде бы ничего не грозит. — Илья считал, что их положение не настолько ужасное. — Вода, еда имеется. Туалетом можно сделать трещину в соседнем помещении. Со светом скоро могут наступить проблемы, но тут есть спирт, можно сделать спиртовки.
— Ольга, а вентиляция тут есть? — Спросил Николай, осматривая стены у потолка.
— Принудительная. Без электричества не работает.
— Тогда спиртовки лучше не жечь. — Рассудил Николай. — Надо думать, как дать знак, если появятся спасатели.
— Перед тем, как зайти в подвал, я видел, что туман начал растворяться в горячем воздухе. Думаю, там сейчас совсем светло и было бы неплохо выйти и узнать причину этого пекла. Если рядом с нами извергается горячий гейзер, то это надолго и надо будет искать способ уходить отсюда. — Предложил Илья.
— Там ведь глаза не откроешь, как смотреть-то? — Поинтересовался Николай. — И сам не стерпишь такой жар, обгоришь за секунды.
Помещение сотряс сильный взрыв. Дети закричали в страхе. Со стен и потолка посыпалась штукатурка. Входная дверь открылась. На мокрый пол легло пятно уличного света. Секундное замешательство закончилось произнесенным Ильей пугающим предупреждением:
— Сейчас весь жар здесь будет. — Он бросился к лестнице.
Максим и Николай побежали следом. В приоткрытую дверь тянуло нестерпимым пеклом и дымом. Воздух гудел со звуком хорошей тяги в печной трубе. Раздавались хлопки лопающихся банок, выстрелы лопающегося бетона и кирпичей. Илья прикрыл лицо рукой, чтобы не сжечь глаза и поднимался вслепую. Жар был настолько нестерпимым, что затмевал рассудок. Организм, повинуясь инстинкту самосохранения, требовал оставить затею и бежать вниз в спасительную прохладу.
Он уперся в металл двери рукой и отдернул ее, обжегшись. В короткий миг, когда он убрал рук и еще не закрыл глаза, Илья увидел клубящийся под потолком сочный рыжий огонь, в черном дымном ажуре. Стекающий на пол горящий битум, вывернутые и почерневшие наружу банки из-под пива и напитков и желтый мир за окнами, нереальный из-за непрерывного движения раскаленного воздуха. Он с силой толкнул дверь.
Она не закрылась сразу. Видимо после взрыва повело косяк или саму дверь. Подбежали Максим с Ильей и забили ее ногами на место. Илья спустился вниз. Даша обеспокоенно ждала его с фонариком у основания лестницы.