Разлом
Шрифт:
Что похуже мне сейчас не к месту. Прошёл к очагу и протянул оледеневшие пальцы к огню, наблюдая за гипнотизирующим танцем желто-оранжевых языков. Вода в котелке булькала и пузырилась, брызгая горячими каплями на земляной пол. Алариэль присела напротив меня и поставила у своих ног глиняную плошку с мазью, ярко пахнущую полевыми травами.
— Приспусти накидку, — скомандовала, окуная лоскут ткани в бурлящий котёл. Нетрадиционная медицина меня мало привлекала, но ещё больше мне не улыбалась перспектива умереть от слюны вонючего животного. Надеюсь, она знает что делает. Освободил доступ к ране на шее, оттягивая жёсткий мех в сторону. Алариэль ещё несколько мгновений проварила лоскут, дала немного
Тёмные каштановые волосы, казавшиеся, в играющем свете пламени, медными, у висков сплетены в маленькие косички. Остальная копна, растрепанным ореолом, покоится на плечах. Ясные светло-голубые глаза глядят строго, решительно, глубоко. Приятные миловидные черты лица разбавляет белая полоска шрама, рассекающая лоб и хвостик брови. Молодая. На вид не больше тридцати лет. В ушах и на шее украшения из отполированных костей, побрякивающих в такт ее движениям. Длинное шерстяное платье темно-синего цвета выглядывало из-за пушистой шкуры, накинутой на плечи и стянутой на груди несколькими кожаными ремешками.
— Кельвар — наш ярл, тебе придётся найти с ним общий язык, если ты хочешь остаться здесь, — предупредила, смазывая раны мазью. Холодная субстанция успокаивала зудящую кожу и довольно приятно пахла.
— А ты кем будешь? — вспомнил, как прислушались ее голоса всадники, да и сам ярл выказывал явное почтение этой женщине.
— Ведунья, разве непонятно? — усмехнулась, отходя к столу.
— Спасибо, — сухо поблагодарил за оказанную помощь. — Ведунья, значит — повторил, разглядывая жилище по-новой. Да, все недвусмысленно намекало, что в этом доме живет женщина с необычными пристрастиями. Я человек простой. В экстрасенсов, ведьм и колдунов никогда не верил, так что и в ее способностях сомневался. Если вылечит рану и не даст умереть, будет уже прекрасным достижением.
За стенами дома, бушуя, завывала вьюга, просачивалась в щели и колыхала языки пламени очага. На моей памяти никогда не было таких холодных зим в Москве. Подставил руки ласковому огню, понимая, что уснуть при столь низких температурах будет непросто. Женщина подсела рядом и протянула мне плошку с рубленным вяленным мясом, разложенным на печёной лепешке.
— Ешь. Тебе нужны силы, — подкинула в очаг хвороста и подвесила котелок с отваром трав на крючок. Только сейчас, при виде еды я осознал, насколько был голоден. Подхватил пальцами ломтик мяса и отправил в рот. Пряно-солоноватый вкус приятно возбуждал рецепторы, усиливая, и без того зверский аппетит. Отломил кусок лепешки, оказавшейся испечённой из ячменной муки. Необычно, но вкусно.
— А ты, не будешь? — пробормотал с набитым ртом, не в силах удержать себя от поглощения пищи.
— Я ела утром, — она сняла с огня котелок и разлила напиток по деревянным сосудам, вырезанным из липы.
— Раздели со мной трапезу, — виновато протянул ей свою плашку, с трудом глотая очередной кусок мяса, вдруг ставший слишком сухим, — в вашей деревне проблемы с пищей?
Она внимательно посмотрела на меня, приподняв рассеченную бровь, и отломила кусочек лепешки.
— А у вас на юге этой проблемы нет? — лукаво улыбнулась, сверкая глазами.
Пригубил парящий отвар, размышляя над ее реакцией и окончательно убеждаясь, что ей известно несколько больше, чем остальным.
—
— Потому что я ведаю.
Жилище заполнила вязкая тишина, господство которой нарушалось лишь треском поленьев, да воем ветра за непрочными стенами.
— Лучше поддерживать легенду о твоей потере памяти, так с тебя будет меньше спроса. И, быть может, ты подумаешь над именем? — она подлила себе местного чаю и выжидательно уставилась на меня.
Родители нарекли меня Юрием, в честь первого человека в космосе. Имя носил с гордостью и никогда бы не сменил его, но среди Кельваров, Белегов и прочих, боюсь, стать белой вороной, привлекающей слишком много лишнего внимания к своей скромной персоне. Между тем, решение пришло довольно быстро и я уверенно заявил:
— Мое имя — Рюрик.
Глаза Алариэль загадочно заискрились и она удовлетворенно кивнула своим мыслям.
— Завтра напросись на охоту с Кельваром и постарайся проявить себя. Так у тебя появится шанс остаться здесь до окончания зимы. Сильных воинов разумный ярл не станет гнать взашей. Оружие в руках держать умеешь?
Разумеется умею. В последнее время, единственным занятием, отвлекающим от суровой действительности стала сборка и разборка автомата с повязкой на глазах, да заточка армейского ножа. С копьем уж как-нибудь управлюсь.
Я утвердительно кивнул, отпивая из деревянного сосуда отвар.
— Сколько до весны осталось? — кинул взгляд на дверь, постукивающую от порывов ветра, зябко кутаясь в шкуру на плечах.
— До весны — месяц, а до потепления не меньше трёх.
Не свойственна столь затяжная зима умеренному климатическому поясу средней полосы России… Но она так уверена в сказанном, что понимаешь — это закономерность, повторяющаяся из года в год, а не случайная аномалия. Климат претерпел серьёзные изменениям, о которых мне только предстояло узнать.
Алариэль вынула из резного сундука несколько выделанных шкур и расстелила их у очага. Подкинула в огонь хвороста и настояла:
— Ложись спать. Ранам нужно затянуться, а твоей голове отдохнуть.
Не поспоришь. В отваре я четко распробовал ромашку и мяту, действующих успокаивающе и расслабляюще. Разморило меня и настойчиво клонило в сон. Улёгся на расстеленную шкуру, накрываясь второй почти до самого носа. Наблюдал за безустанным танцем огня, осознавая, что я попал. То ли в параллельную реальность, то ли в темное будущее. О последнем не хотелось думать, хоть убейте. Не таким я его себе представлял. Летающие машины, развитая медицина, утопичное общество, отпуск на Марсе или дача на Луне — да. Но не голод, холод и «первобытно общинный» строй. Если бы я собственными глазами не увидел развалины своей цивилизации, подумал бы, что шагнул в прошлое. Такое ведь бывает, да? Разлом времени или пространственное искажение и ты, оказавшийся в нужный час, в нужном месте. Но, если это будущее, то что же случилось, что нас так откатило назад? Откуда здесь эти люди и почему они ничего не знают о земле, на которой живут?
Вопросы множились, но ответы не находились. Быстро мелькающие мысли незаметно для меня самого, стали замедляться, пока не потекли вяло и путано, словно увязая в болоте. Веки тяжелели и глаза самопроизвольно закрывались. Сознание и тело переходили в сонный режим, но возбужденный новыми впечатлениями мозг, продолжал посылать яркие импульсы, отчего в голове по кругу мелькали рваные, несвязанные между собой мысли: «нужно во что бы то ни стало выжить», «охота», «живой и сытый», «есть крыша над головой», «раны невыносимо зудят», «как там мой отряд? Завершили ли миссию без командира?», «новый день — новые испытания», «выжить и приспособиться», «главное — выжить».