Разлом. Том 2
Шрифт:
Я старался не накидываться на еду, как какой-то дикарь. Тем более, что все присутствующие уже поели и степенно потягивали эль из огромных кружек, не забывая пристально наблюдать за мной. Ощущал себя гвоздём программы этого приятельского вечера.
— Олмэн, говори. Я способен есть и думать одновременно, — заверил советника, резко контрастирующего с остальными в своём буржуйском камзоле, предусмотрительно прикрытым плащом.
— Ты прав, Рюрик. Татуировка действительно объединяет нас общей неприязнью к…, - он осторожно огляделся и понизил голос ещё на одну ноту.
Я неосторожно проглотил ложку обжигающе горячей похлёбки, поморщился и отложил прибор в сторону. Повстанцы? Предположим, что это ожидаемо. Всегда есть те, кто недоволен властью. Они собираются вот в такие кружки, устраивают покушения, митинги, революции. История циклична и имеет свойство повторяться — это всем известно. Сколько таких примеров только из прошлого моей цивилизации? Все это не так удивляло, как причастность к кружку «справедливости» Алариэль. Ох, чует моя левая пятка — не была она со мной абсолютно честна.
Я не знал как при Аголоне расспрашивать Олмэна об Эли? Ведь тогда ее тайна раскроется. И является ли ее причастность к классу магов той тайной, которую ещё стоит охранять? Может, друг уже в курсе?
— Ну, это объясняет ваше нападение на нас с Аголоном, — выдохнул я, решая несколько повременить с вопросами. Сперва послушаю.
— Теперь-то мы знаем, что ты один из нас, Рюрик, — вдохновенно подытожил Олмэн, победно сжимая кулаки.
Стоп-стоп-стоп. Мне хватает и тех неприятностей, что уже стоят за моей спиной. Эту бы кашу расхлебать, а быть замешанным в революционно настроенных группировках не ответственно по отношению к моему народу. Ведь их могут наказать за мои ошибки.
— Я сам по себе, Олмэн. Ни за вас, ни за них. Все, чего я хочу — это сберечь людей, что уже доверили мне свои жизни. И чем дольше я здесь сижу, тем меньше у меня есть на это шансов. Так что давай ближе к делу.
В воздухе затрещали молнии. Нет, Олмэн по-прежнему сидел вальяжно-расслабленный. Зато его друзья, казалось, увеличивались в размерах, напитываемые злостью. А чего вы ожидали, товарищи?
— Надо было перерезать ему глотку в подворотне. Видно же, врет он все! Сдаст нас Собиславу и станет главным псом в его своре! — зарычал тот, что уже отличался колкостью языка. Ох, и чесались же у меня руки научить этот шкаф манерам. Воин стукнул по столу кулаком, привлекая к нам лишне внимание.
— Моргин, закрой рот! — гаркнул Олмэн, не меняясь в лице. Его самообладанию оставалось только позавидовать. Воин тяжело дышал, глядя на меня исподлобья. Я же все ждал, когда из его ноздрей дым повалит, как у разъяренного дракона. Но до пика гнева ему дойти не дали друзья, выволочившие его на свежий воздух.
— Не желаешь сотрудничать, значит…, - многозначительно протянул Олмэн, выстукивая указательным пальцем в такт набирающей обороты балладе.
— Нет, — коротко подтвердил я и осушил бокал с элем.
От таких союзников только беды.
Советник
— Видишь ли, твоё решение, Рюрик Бесстрашный, никак не вяжется с письмом Алариэль, которое я получил несколько месяцев назад, — Олмэн впился в меня глазами, внимательно считывая любую реакцию. По всему, рвение вернуть амулет скомпрометировало меня, и советник, как человек неглупый, сумел провести параллели и найти мое слабое место. Конечно, я старался выглядеть невозмутимыми, но любая весточка об Эли нарушала мое внутренне равновесие…
Не знаю какие эмоции Олмэн видел на моем лице, но его губы расползлись в однобокой улыбке прежде, чем он продолжил.
— Она сообщила мне, что пророчество сбылось. Алариэль в целях безопасности не указала имени, но этот амулет… он о многом говорит.
Олмэн наклонился ко мне и доверительным шёпотом произнёс:
— Ты и есть — Освободитель.
Ну вот опять. Только своих отвадил от этого бреда.
— Нет, ты ошибся, друг, — фыркнул я, бесцельно шаря глазами по посетителям таверны.
— Я могу ошибиться, да. Но не Алариэль. Она давно ждала Освободителя и уж точно не позволила бы себе такую осечку.
Аголон, отпивающий в эту секунду из кружки, поперхнулся элем и громко закашлялся. От удивления мои брови поползли вверх, рискуя отпочковаться и взмыть в небеса. Что значит ждала? А как же ее «просто предчувствовала», «не знаю почему ты оказался здесь. Надо пройти испытания Разлома»? Ах, она маленькая лгунья. Ну, погоди, доберусь я до тебя!
— Ты знаешь где она сейчас?
Он отрицательно покачал головой.
— Пока я не поговорю с ней и со своими людьми, никаких решений принято не будет. Нам пора, Олмэн.
Я поднялся из-за стола, желая поскорее оказаться в прохладе улицы. Нужно все обдумать и оценить. За мной поднялся Аголон, на лице которого четко отпечатался шок. Откровенного разговора нам не избежать…
— Не руби сгоряча, Рюрик. Обдумай. Я могу предоставить тебе убежище. Собиславу не понравится твоё враньё… Он покарает тебя за неверность.
— Пусть лучше меня убьют, чем я буду прятаться, как крыса, пока мои люди гибнут.
— Никому не нужно безрассудное благородство! Ты должен жить для достижения высшей цели!
Мы сцепились взглядами. Советник не терял надежды переубедить меня, продолжая гнуть свою линию.
— Тихой тебе ночи, Олмэн.
Таверну мы покинули довольно быстро. Прохладная ночь освежала голову, в которой мельтешили и путались мысли. Чего ещё я не знаю об Алариэль? Что если пророчество действительно правдиво?
— Эли — маг?… — тихо спросил Аголон, когда мы седлали свежих коней и спешно покидали Эдихард.