Ражая
Шрифт:
– А…! – потянула дикарка сладострастием негаданным! – Коли грамота нужна то ща вам покажу! – пожав плечами Алира двинула через раздавшихся всадников к мешкам и воротилась, раскрыв пергамент с сургучной кляксой.
Голубые, только сейчас разглядела цвет глаз барона дочь клана. Ведь уставился он на дар важной бабищи аки его какой-то святой сиянием объятый, с небес снизошёл! Не лучше себя чувствовали и отче, хватив бородёнку лютой тоскою, чуть не взвыв, а как иначе печать жрицы-судительницы! Оба затравленно переглянулись!
– Простите за непотребство! – первым в душе самообладания нашёл именно пузырик! –
– Да спасибоньки, но дорога дальняя! – блеснув жемчугом зубовным, дочь клана махнула в величественном жесте монаршей особы рукою от себя, дескать топайте отсель. И развернувшись на пятках двинула к костру! Выглядывая меж веток средь коих, хоронилась Бусинка, длинную жердь, как знамя нужно дарованную подорожную нести, по всему волшебную, может не только злато спасет ещё и преумножит!
– Что там за беда у вас с детьми? – по всему не удержался Хорш, совпав со скрипом зубов Алиры звоном монет отсчитываемых в чью-то недостойную граблю!
– Так уже как четвертую ночь пропадают едва солнце сядет! Все несмышленыши почитай из колыбелек! А на кладбище местном несколько пьянчуг клянутся видели седую ведьму! – свесил горем голову отец святой, и вроде кольнули душу злотые, как способ новой росписью деяний славных спасителя украсить храм его неказистый, но тревога и страх снова возобладали! – На сегодня всех малых к барону свезем, может за высокой стеною надёжнее будет! Да и за жальником дозор поставим! Уже до аббатства святых-сестёр до поборниц послали и к инквизиции гонца!
– Седую старуху? – на раз припомнив знакомицу лишившую до поры отчего дома, обласкавшую тяжким проклятьем, моментом развернулась дочь клана, а ближайшие кнехты едино взглотнули, так хищно оскалилось лицо, расписанное вайдой! – Вы на неё облаву устраивать будете? Нужна пара рубак?
Неспешно ехал в обратную дорогу конный отряд, смиряя коней в такт шагам пеших дикарей.
Барон все поглядывал на восседающую на плечах Алиры странную осквернённую Тьмою девочку, что посетовала ему дескать, заднее правое копыто его лошади сбивается плохой подковой! Смотрел и не видел зла, пусть проклята, скверной измучена, но ровно ребёнок. Не хуже других. От того и свесил голову за слова свои каясь, негаданно вопросив может потребно чего? Игрушек каких или платьицев в смену? Ответ и улыбка хоть и страшная, но добрая! Заставил подивиться: (Ступку надо и пестик травы толочь, еще ножик серебряный да тигелёк махонький!)
– По всему алхимией занимаешься? – не удержался священник представившийся Донованом, чуть подозрительно, хотя заинтересованно, ведь сам тоже как лекарем был, и проповедью души, и травами тела страждущие от недугов храня! – С чем белену мешают дабы боль унять, но не затравить?
И понеслась устами Бусинки долгая отповедь про день сбора семян цветочных, сушку, смешиванье с болиголовом, плющом, мандрагорой, жиром собачьим, да спиртом! А священник так и расцвел на лик худоватый!
– Ты ведь знаешь, что, если это та тварь, мы всё равно её не убьем! – бредущий подле, незримый для прочих призрак священника с любопытством оглядел горящие огнём предвкушения глаза мечницы! По всей видимости ту и просто мысль
Далеко за полуднем, когда зенитное солнце пекло будь здоров, а к конной процессии примкнул обоз в пяток телег, чуть не ломящихся бортами крестьянками и детьми из памятной деревни, все как один разглядывающих подозрительно дикарей и чудную девочку, что с пастырем не умолкая болтали. Впереди меж огороженных полей показался венчающий холм дом барона, тоже и рядом по разумению дочери клана не валявшийся с укреплениями Торсторда. Единственная квадратная башня (Донжон) в четыре этажа ладно сложенных из камня, по верху венчаемая бойницами, несколько крыш домов за добротным частоколом нескольких башен.
Брякнув, опустился через усеянный кольями ров, подъёмный мост, и они оказались на широком дворе нескольких обширных хозяйственных построек: хлевов, амбаров, складов, воинских домов, наверняка служивших обиталищем кнехтов! Властная женщина в белом переднике поверх серого платья, высушенного зимами исхудалого лика, спрятавшая волосы под платком, принялась властно расселять на постой ребятню да женщин с деревеньки, причем слушались её едва ли не лучше самого господина!
«Мать барона!» – порешила Алира, но Элиот с теплой улыбкой глядя на небольшой храм при донжоне с левого крыла, пред коим святым знаком осенили себя все прибывшие «Ну не совсем все!» будто прочтя мысли просветил (Экономка)
Лаская уши Алиры, слева, невдалеке от колодца журавля в крытой навесом кузне почитай под самым частоколом, жилистый кузнец в едином фартуке лоснящийся потом, теня за канат наддавал жара по мехам алея болванки в простеньком горне, явно клинки в одну руку! Справа служки, одетые куда как приличней нежели обычный люд взялись за коней, кнехты поспешили скидывать лишний вес в оружейные, а борон махом руки зазвал их к своему замку, чей вход высокой лестницы помимо кованой опускной решётки затворялся еще и добротными окованными створами!
Второй этаж в коем оказались гости, по всему был хозяйственным, несколько печей, длинных столов и множества перегородок. Сновала, кто с тыквами и репами, кто с бараньими да куриными тушами, челядь, сбиваясь с ног, ведь сегодня ртов им прибавилось, а в воздухе витал неизменный запах готовки. Добротная, но уже почтенная от годов деревянная лестница, от поступи хозяина взвывшая протяжным скрипом, вела выше, в большой просторный чертог множества факелов, покамест не горящих за ненадобностью, завешанный гобеленами, охотничьими трофеями в виде голов: лосей, волков и медведей, и огромного камина в голове стола, застеленного скатертью, множества стульев.
– Располагайтесь! – барон хотел было подняться выше наверняка в свои покои, но задержался ведь гостья здоровенная мечница прошествовав к камину в её рост отличной клади, пристально разглядывала портрет над ним!
Высокий статный юноша благородных кровей в черном дублете широких плеч, твердо очерченного гладко выбритого подбородка и ясных глаз с убранными в тугой хвост светлыми волосами стоял, чуть светясь улыбкой, опустив руку на плечо красивой женщины открытого лица распущенных темных волос восседающей на кресле в белом платье, явно отяжелевшей в пояснице радостью скорых родов! Столько счастья было в глазах обоих, лики просто светились!