Разгром Виктора Суворова

Закорецкий Кейстут

А дальше Виктор Суворов приводит длинные рассуждения, которые показывают вранье этого текста в мемуарах Жукова. Доказательств много в массе изданий 30-х годов и в опубликованных в 90-е документов Наркомата обороны и Генштаба. Ибо все они объясняют тогдашнюю советскую стратегию теории ММВ: оборона методом наступления на вражескую территорию. И короткий срок боевых действий – недели две-три. Хотя есть документы 1941 г., подписанные Жуковым, в которых упоминается «первый год войны», «первое полугодие войны». Это есть в мобилизационных расчетах разных потребностей. Поэтому срок в две-три недели, скорее всего, касается «первой операции», а затем…

Можно почитать намек в заключительной речи наркома Тимошенко 31 декабря 1940 г. (документ № 222 сборника

«1941», т. 1, стр. 474):

...

«2. В докладах и выступлениях на совещании иногда сквозило стремление перенести, без должного анализа и серьезной критики, образцы фронтовых операций Западной Европы в условия нашего Западного театра. Такие попытки ошибочны.

Наш Западный театр обладает особенностями и по характеру местности, и по развитию дорожной сети, т. е. такими, которые особенно влияют на характер фронтовых операций.

Больше того, мы имеем несколько театров возможной войны, кроме Западного, такие, как Ближневосточный, Средневосточный, Дальневосточный, Прибалтийско-Скандинавский, и на каждом из них действия войск в тактическом и оперативном разрезе будут иметь свои особые отличительные черты.

Соответственно этому наша теория по оперативно-тактическим вопросам, помимо общих положений, должна охватывать особенности в действиях войск на различных театрах, в разнообразных географических условиях».

Насчет «Дальневосточного» понятно, а что такое «Прибалтийско-Скандинавский»? Швеция – Норвегия? А «Ближневосточный»? Египет? Не говоря уже про Ирак и далее? Поэтому с Германией желательно было бы разобраться быстро и не затягивать тему. Впереди ждали другие задачи. Под которые полезно изучить, например, опыт корпуса генерала Баратова в Ираке. А не копать окопы под Смоленском в апреле 1941 г.

Но после быстрого отката к Смоленску в июне – июле 1941 г. возникла проблема вразумительного объяснения, что же произошло? Вразумительно объяснить не получалось. В «Краткой истории» (войны) (1965 г.) на бои с 22 июня до середины июля 1941-го отведено 6 страниц (с 61-й по 67-ю). Но так как противник продвигался со скоростью до 60 км в день, то получается, что советских войск там было как бы мало. То есть войну советский Генштаб как бы не ожидал и вовремя не направил к границе войск побольше. Плотность фронта побольше возникла уже на Днепре под Смоленском (севернее припятских болот) и под Киевом (южнее) с середины июля. А в полосе Северо-Западного фронта это уже окрестности Ленинграда. Вот с этих территорий и начинаются более подробные объяснения.

Но если заявить, что войск у границы было мало, то это надо как-то обосновать теоретически. Вот, видимо, и возникла идея свести произошедший результат с «опытом 1-й Мировой войны». А поверят или не поверят – другой вопрос. Виктор Суворов не поверил. Но вместо анализа катастрофы первых дней в приграничной зоне увлекся длинной критикой одного из объяснения маршала Жукова, что оно ложное. Но дело в том, что таких, мягко говоря, неправильных мест в мемуарах маршала хватает. И зацикливаться на одном из них – можно, конечно. Хотя при этом могут быть упущены другие подробности.

И вполне понятно, что нельзя требовать от человека полной откровенности, если он – лицо заинтересованное. Поэтому сложно добиться от него полной откровенности. И никакие сравнения не помогут, которыми Виктор Суворов иногда увлекается. В следующей главе (Глава 5, «Про персональную ответственность») он сравнил ситуацию с описанием предвоенного планирования в Генштабе по мемуарам Жукова с КБ Туполева, который бы списал неудачу с ЕГО самолетом на каких-то других конструкторов даже без фамилий («кто-то там»). И завершил Виктор Суворов главу 5 важной мыслью:

...

«…

А в Генеральном штабе виноват кто-то расплывчатый, у которого нет ни имени, ни звания и ничего общего с Величайшим Полководцем всех времён и народов.

За отсутствие планов войны виноваты все.

Кроме главного планировщика» (стр. 77).

Но сам Жуков подписался под идеей, что Генштаб не был в СССР «мозгом армии». Таким «мозгом» был кто-то другой. Главным «играющим» в СССР был Иосиф Сталин, который с начала 1928 г. «погнал» свою программу. За прошедшее время до 1941 г. в ней участвовали тысячи командиров/начальников и миллионы исполнителей. В феврале 1941 г. к ним присоединился генерал армии Жуков. Но не в качестве «главного планировщика», а в качестве распорядителя выделяемых ему средств в направлениях, которые ему указывались. Конечно, это можно отнести к планированию. Но не к главному. На какой термин был заменен «мозг армии» в последующих переизданиях мемуаров Жукова в главе 4? Напоминаю: на «основной организующий центр Красной Армии». Было бы чем «организовывать» и в каком направлении. Но их Генштаб не выбирал. Их ему указывали. Потому Жуков не был «главным планировщиком».

Если приводить аналогию, можно вспомнить ситуацию с первым и последним плаванием известного корабля «Титаник», который в апреле 1912 г. ночью столкнулся с айсбергом и затонул. Кто виноват в трагедии? Главным в момент столкновения на корабле был капитан Смит. То, что в этой части океана в это время попадаются айсберги, он обязан был знать. И вариантов его действий могло быть несколько:

1. Остановиться на ночь и дождаться утра. Но при этом будет потеряно много часов и рекорд плавания из Европы в Америку не будет достигнут.

2. Уменьшить скорость, установить на носу мощные прожекторы и продолжать ход медленнее. Но срок плавания при этом тоже удлинится.

3. Скорость не уменьшать, но пустить впереди мили за две «контрольный» катер с той же скоростью, что и у «Титаника», который проверял бы чистоту воды на маршруте. Но такого катера не пустили. И прожекторов не включили.

4. Вообще пойти по другому маршруту южнее, где вероятность столкнуться с айсбергом гораздо меньше. Но так не пошли.

То есть, видимо, была какая-то надежда на что-то. И какие-то условия? На что, какие? Что в крайнем случае спасут герметичные двери трюмовых отсеков? Что сталь корпуса выдержит возможные удары?

И потом, капитан Смит не был главным по участию в стратегических планах кампании, которая построила корабль, экипировала его и назначила Смита его капитаном. То есть капитан Смит, скажем так, не был свободен в выборе решений. Он должен был учитывать некие аргументы «за» и «против». Но в конечном итоге решения были приняты такие, которые не исключили трагического хода развития событий. И он произошел.

Поэтому называть капитана Смита «главным», кто ошибся, не совсем верно. В конце концов в момент столкновения его даже не было на мостике. Там был его старший помощник мистер Мэрдок, который тоже должен был как-то оценивать ситуацию и принимать решения. Но в сложившейся ситуации времени у него было очень мало. Практически секунды. И долго выбирать разные варианты он не мог.

В конечном итоге лайнер затонул.

То есть при анализе трагедии «Титаника» полезно учитывать ход самого строительства лайнера (кто строил, по каким планам, сколько времени, кто заказчик) и какие были инструкции на маршрут.

В случае с катастрофой Западного фронта в июне 1941 г. генерал Жуков тоже не был свободен в принятии решений. И уделять много внимания неясностей в его мемуарах можно, но, наверное, не надо при этом забывать и других «главных» «играющих».

Глава 6(Р). Социализм в одной стране?