Раздвоенное сердце
Шрифт:
Медленно я начинала понимать, какие чудовищные последствия мог иметь папин план. Я не знала, что было хуже, стать врагом Маров или людей. Иметь отца, который погибнет в борьбе или окажется в смирительной рубашке. Было заметно, что Колин становиться всё беспокойнее. Его кожа потеряла весь цвет. В глазах лихорадочно блестело. Но в мыслях он всё ещё был со мной.
– Но если твоему отцу удастся сделать то, что он замыслил и при этом его не объявят сумасшедшим, то вы сможете использовать силу своих снов. А мы сможем, наконец, умереть или питаться
Я не хотела представлять себе это. Почему папа не мог выбрать себе нормальное хобби? Может быть, рыбалку? Или собирание марок? Но внезапно я подумала о его записях в дневнике и обо всех отказах в работе, которые он получил, несмотря на его отличные свидетельства об окончание. То, что его атаковали, повлияло на его карьеру. Скорее всего, за его планами скрывалась не только его страсть к исследованию, а так же желание всё изменить. И я могла понять это.
– Эта конференция моего отца в Цугшпитце, о которой ты знал, как это связано?
– спросила я.
– Скорее это была не конференция, а встреча. Несколько лет назад я слышал, что там, наверху, живёт один из нас. Один из древних.
– В Цугшпитце?
– спросила я, не веря.
– Демоны Мара с удовольствием живут в экстремальных местах, с хорошими туристическими ресурсами. Свежая добыча подвозиться туда сама по себе. И, как правило, вкус снов отдыхающих лучше, чем у работающего населения. В то же время есть хорошие возможности уединиться на природе. Простой, легкомысленный мир, в котором никто не подсматривает за другими, - объяснил Колин с почти не скрываемым отвращением в голосе
– А откуда ты узнал о встрече?
– расспрашивала я дальше.
– Я этого не знал, - признался он с улыбкой. Его глаза горели.
– Ты только что рассказала мне об этом. Я только почувствовал, что твой отец уехал, после того как я настроился на его энергетические поля. Это всё.
Снова при мысли о способностях Колина мне стало немного не по себе. Настроился на энергетические поля. Уф.
– Энергетические поля. Точно. Почему, собственно, ты заметил моего отца так поздно? Ты ведь должен был его учуять.
Колин фыркнул, наполовину восхищенно, наполовину уничижительно.
– Он прикрывается. Ваш дом находится в долине и весь зарос виноградом и паслёновыми растениями. И у него имеются орхидеи, не так ли?
– Да, - воскликнула я в изумлении.
– Но как это связано между собой?
– В некоторых пасленовых растениях находятся вещества, которые могут влиять на сны людей. Они становятся нечистыми и искусственными. И поэтому люди с множеством таких растений вокруг себя выпадают с нашего радара. Иногда я вроде бы думал, что что-то чуял, хоть и сомневался в этом, но мне бы и в голову не пришло, что он здесь. Кроме того, его никогда не было, когда я привозил тебя домой, правда?
Я задумчиво кивнула.
–
Я вздохнула.
– Мне они тоже не нравятся. Вообще, мне это кажется каким-то гомосексуальным - папа и его орхидеи в кабинете. И даже в спальне. Но почему же ты не заметил его в Риддофе?
– Клиника - слишком много больных, душ, невидящих сны. Они мешают нашим инстинктам. Он там действительно в полной безопасности и может беспрепятственно заниматься своими исследованиями.
– И как ты меня ... Нашел? Ведь нашел, правда?
Взгляд Колина на мгновение смягчился.
– Ты облегчила поиск. Чердачная комната высоко над садом, никаких цветов, почти нет винограда. Твою душу я различил сразу. Только ты приехала, как я ее узнал. А вот твои родители... Мало спят, почти не видят снов, защищены растениями. У них всё было спутано. И не интересно.
На одно гнетущее мгновение промелькнула мысль о маме. Мало спит, почти не видит снов. Наверное, она спит крепко и спокойно только когда папа бывает на своих конференциях.
– Тот, кто звонил нам, - торопливо сказала я, потому что Колин становился все бледнее. Тени под его глазами пролегли уже до висков.
– Кто это мог быть? Что ему было нужно?
– Могу себе представить, что твой отец наводил обо мне справки. Может, это его информатор. У нас сообщения частенько блуждают неделями. Но, в конце концов, они находят адресата.
– Давай ещё раз вернёмся к разговору о смерти.
– Это не давало мне покоя.
– Вы что, вообще не можете умереть?
Колин поджал губы. Может быть, он думал о том же, о чём и я. Если Мары не могли умереть, тогда Тесса была ещё жива.
– Можем, - сказал он холодно.
– Один способ есть. Но этот способ не для меня.
А для Тессы? Он не подходил и для Тессы?
– В чем он заключается?
– допытывалась я.
Он резко встал. Рокот в его теле становился всё мощнее. Ещё немного, и ситуация выйдет из-под контроля. В кустах опять зашуршало.
– Эли ..., - сказал он, замечтавшись.
– Там олени. Я должен что-то поесть. Тебе надо ...
– Да, мне надо уходить, я знаю.
Как всегда. Я встала. Моя ночь ещё не закончилась. Я должна была устроить засаду.
– Я сама найду дорогу домой.
Разговаривать дальше с Колином не имело смысла. Его мысли были уже не здесь. Не говоря больше не слова, я отправилась в путь. Но когда я оставила ворота позади себя, он вдруг оказался возле меня.
Его глаза блестели. Он шагнул в слабый свет, который посылали тысячи звёзд через верхушки деревьев над нами. А пьянящий аромат его кожи превратился в запах, в который я хотела окунуться с головой и купаться в нём всю свою жизнь. Лишь с трудом я удерживала своё равновесие.