Раздражённые
Шрифт:
— Все хорошо? — спрашивает он парня, на жилете которого написано: «Неро».
Неро смотрит на меня, и я уже принимаю это как знак уходить, когда Ромео притягивает меня к себе на колени. Руками он обвивает мою талию, удерживая меня привязанной к себе. Неро выгибает бровь, прежде чем продолжить разговор:
— Да. Никаких проблем. Все чисто.
Ромео кивает, как будто эти смутные слова что-то значат для него. Его кивок, кажется, также сигнализирует парню, что тот свободен, потому что
— Есть ли какая-нибудь причина тому, почему ты не представил меня своему другу?
Ромео пялится на меня, и я гадаю, я обидела его или вывела из себя.
Мне не удается этого узнать, так как к нам присоединяются Данте с Кариной. Она бросает на меня пристальный взгляд, и я ухмыляюсь ей. Показать ей поднятые вверх большие пальцы, наверное, было бы очень по-детски, поэтому я сдерживаю себя. С трудом.
— На кухне должен быть приготовлен завтрак, Пирожочек, — говорит Ромео, нежно сталкивая меня со своих колен.
— Ты что-нибудь хочешь?
Та сексуальная улыбка, что заставляет меня хотеть сорвать с себя одежду и затянуть его в ближайшую приватную комнату, искажает его губы.
— Ты знаешь, чего я хочу.
Я не могу с собой ничего поделать, но наклоняюсь вперед и целую его в щеку, чем, кажется, удивляю его.
— Принесешь кофе? — спрашивает он.
— Хорошо.
Карина указывает на дверь кухни и следует за мной.
Как только двойные двери позади нас закрываются, Карина хватает меня за руку.
— Ты в порядке?
— О, да.
Она направляет взгляд на дверь кухни и дрожащей рукой машет в воздухе.
— Ромео? Серьезно?
— А почему нет? У тебя есть сексуальный, как ад байкер, почему я не могу иметь такого же?
Она закатывает глаза.
— Он не кукла Кен.
— Ты мне говоришь это? Кен хотел бы иметь такой...
— Остановись прямо сейчас. Я не хочу знать ничего о хозяйстве Ромео.
Я, как дура, ухмыляюсь во все зубы, потому что моя лучшая подруга прекрасно знает, как работает мой ум и какие слова чуть не слетели с моего языка. Выражение ее лица смягчается.
— Ты, кажется, действительно, очень ему нравишься. Я никогда не видела его таким... милым прежде.
— Серьезно?
Вместо того чтобы ответить, она хмурится.
— Он уже знает, что ты уезжаешь в Калифорнию?
— Ну, мы на самом деле не очень много времени отвели болтовне.
— Фу.
Я фыркаю.
— Почему ты такая ханжа?
— Не ханжа я.
Я вижу, как она мешкает. Прикусывает свою нижнюю губу. Я знаю свою подругу достаточно хорошо, чтобы понять, что что-то заботит ее.
— Что не так, Карина?
— Данте хорошо тебя обработал прошлой ночью? — спрашивает одна из девчонок. Она кажется мне знакомой,
— Следи за собой, Мелоди.
Девушка выходит из кухни, и Карина тянет меня к столику в углу.
— Разве она не училась в нашей школе?
— Ага. Игнорируй ее. Она любит начинать перепалки.
— Она...
— Да.
— И с...
— Наверное.
Теперь я произношу:
— Фу.
— Мы можем поговорить секунду, прежде чем тебя обернет собой Ромео?
— Да. Конечно. Что случилось?
Она подпрыгивает, берет буханку хлеба, масло, банку арахисового масла с желе, нож и возвращается.
— Молока?
Она обнюхивает картонную коробку, взяв ее из холодильника, прежде чем принести и поставить ее на стол вместе с двумя стаканами.
Я не многое знаю о байкерах мотоклуба «Железные Быки» или, черт побери, о мужчинах вообще, но я начинаю понимать смысл вещей.
— Так значит, Ромео, наверное, трахнул каждую цыпочку, которую я видела в этом клубе?
Карина вздрагивает, и я поражена тем, каким неловким для нее оказывается этот вопрос. Потому что, Данте, наверняка, тоже трахал всех этих девчонок.
— Как ты можешь терпеть это?
— Я доверяю Данте.
Почему? Он может делать все, что захочет, пока она в школе или где-нибудь еще, так, как она узнает разницу?
— Я надеюсь, вы все еще практикуете безопасный секс.
Она бросает на меня пристальный взгляд и тычет в меня ножом для масла, который держит в руке.
— Бери, намажешь свой хлеб маслом.
Это нормально, Карина все равно не мажет много масла.
— Так о чем ты хотела поговорить? — спрашиваю я, когда она выглядит не такой раздраженной.
— Обещаешь, что не будешь осуждать?
Ох, дерьмо. Я, действительно, надеюсь, что она не беременна.
— Не буду. Говори.
Она вертит в руках свой бутерброд, отказываясь смотреть на меня.
— Я выяснила, что у меня есть сестра.
— Святое дерьмо. Когда? Как?
— Мой отец свинья. Он жил на две семьи.
Это нисколько не удивляет меня.
— Ну, и какая она?
— Я до сих пор не знаю. Данте собирается достать ее номер телефона у моего отца.
— Подожди, а почему Данте?
— Об этом с отцом разговаривает Данте.
Я почти давлюсь своим сэндвичем, представляя большого и страшного Данте, разговаривающего с гаденышем, отцом Карины. После этого Данте нравится мне еще больше. Я как бы надеюсь, что его большие кулаки были частью их разговора. В то время как мои родители держали меня в постоянном потоке критики и оскорблений, стиль воспитания отца Карины можно описать только как отсутствующий.