Раздражённые

Слейтер Феникс

Ее голос прерывает мои грязные фантазии о столе. — Я думаю, что мы оставили следы от секса по всей этой машине. Владелец будет в бешенстве?

— Я не знаю. Ты скажи мне. — Я достаю ключ и протягиваю его Афине.

— Что это? Что ты...

— Тебе нужно что-нибудь, чтобы добраться до Лос-Анджелеса и обратно.

— Это мое? Ты купил мне мой «Корвет» семьдесят шестого года? — ее голос продолжает повышаться по мере того, как кусочки головоломки встают для нее на свои места.

— Ну, кое-кто привез ее, и я чинил...

Она

визжит и вскакивает, чтобы обнять меня. — О, Боже мой! Это... спасибо!

Черт, я люблю ее. — Блестящая краска появится на этой неделе. А Локк практиковался в рисовании клубничных пирожных. — Черт, он так злился из-за этого.

Ее глаза блестят от непролитых слез. — Я как-то упоминала об этом. Один раз, Рид. В ту ночь, когда мы... сошлись вместе. И ты запомнил?

— Да, черт возьми. Самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал. Хотя чертовски мило, черт возьми.

Она снова обнимает меня. — Ты, действительно, не против, что я возвращаюсь в Лос-Анджелес?

— Да, я, блядь, возражаю. Но я буду навещать тебя, а ты будешь возвращаться домой. А потом, когда ты станешь большой кинозвездой, ты сможешь купить нам дом на полпути. — Я убираю несколько выбившихся локонов с ее щеки. — Ничто другое не имеет значения, пока ты моя.

— Я твой. Я вся твоя. — Она протягивает руку и снова целует меня. Когда мы отстраняемся, она снова бросает взгляд на машину. — Спасибо тебе, Рид.

— Для тебя все, что угодно, Пирожок.

Шесть месяцев спустя

Афина

— Поторопись, Барби-байкер, Кен будет здесь с минуты на минуту, — кричит Эллиот.

— Тебе лучше не называть его так в лицо, — предупреждаю я, присоединяясь к нему в гостиной. Ромео принял Эллиота как моего соседа по комнате, даже если он не всегда ценит чувство юмора Эллиота.

— И не мечтал бы об этом. — Он пробегает своим скептическим взглядом по моим леггинсам с кексами. — Что на тебе надето? Пижама? По крайней мере, притворись, что вы не собираетесь трахаться, как только увидите друг друга.

— Заткнись. Ему это нравится.

Внизу раздается звонок, и мое сердце бешено колотится. И, действительно, через несколько секунд в дверь стучится Ромео. Сначала мы не разговариваем. Я бросаюсь к нему, и он ловит меня, поднимает, притягивает к себе. Наши губы встречаются и знакомятся заново, в то время как все остальное исчезает.

Эллиот прочищает горло, и я отстраняюсь.

— Я бы оставил вас двоих наедине, но вы как бы блокируете дверь.

Рот Ромео растягивается в ухмылке, и он протягивает руку Эллиоту для быстрого пожатия. — Рад тебя видеть, малыш. Моя девочка хорошо себя вела?

— Эй, — протестую я, шлепая Ромео по руке.

Эллиот качает головой. — Ни капельки.

— Заткнись, — ворчу я, но тоже смеюсь.

Эллиот наклоняется и коротко

обнимает меня. — Счастливого пути домой. Увидимся через несколько недель?

— Ага.

Ромео смотрит, как Эллиот уходит. Как только дверь закрывается, он набрасывается, хватает меня и несет в спальню.

— Чертовски скучал по тебе, — бормочет он мне в рот.

***

Позже, когда мы как следует вымотались, он ведет меня вниз, в гараж, где хранится моя машина.

— Ты хочешь отвезти мою машину домой?

— Да. Я оставлю этот байк в твоем гараже.

Я замечаю, что это не его обычный байк. Этот лишен каких-либо логотипов или цветов МК «Железные Быки». Уважительный способ проехать по территориям, на которые претендуют другие клубы, объяснил мне Ромео.

Дорога домой не кажется такой долгой, когда мы вместе. Он ведет машину, пока я рассказываю ему все свои истории со съемок телешоу, над которым я работала. В этом нет ничего особенного. Крошечная, крошечная повторяющаяся роль в большом шоу.

Ладно, это большое дело. Зарплата дерьмовая, но я встречаюсь со многими людьми.

Пока в сериале перерыв после съемок, я бы предпочла быть где угодно, только с Ромео. Даже если это будет в клубе.

За исключением того, что он проезжает мимо поворота на клуб «Железных Быков». — Куда мы направляемся?

— Ты увидишь.

— Мы едем к Данте и Карине? — У нас с Кариной есть планы на послезавтра. Сегодня и завтра зарезервированы исключительно для моего мужчины.

— Нет.

Мы проезжаем мимо подъездной дорожки Данте, а Ромео все еще продолжает путь в горы. Наконец, он сворачивает на длинную подъездную дорожку, и проходит еще немало времени, прежде чем в поле зрения появляется дом.

— Где мы находимся?

— Ты увидишь.

Снаружи это скромный бревенчатый домик типа хижины. Хотя внутри нет ничего скромного. Первоклассная кухня, стена с окнами, выходящими на горы, винтовая лестница на верхний этаж. Он еще не полностью меблирован. — Это красиво, но чье это? — спрашиваю я.

— Мое, — отвечает Ромео. — Наше.

— О Боже! — Хотя я не возражаю быть в клубе, иногда это немного чересчур во время моих коротких визитов домой. Я никогда не жаловалась на это. Мои глаза горят непролитыми слезами, а губы дрожат. Он просто знал.

Он берет меня за руку и ведет вниз. — Что здесь внизу?

— Моя любимая часть.

Он ведет меня в комнату и поднимает выключатель у двери, освещая достаточно, чтобы я увидела, что это домашний кинотеатр.

— Это так круто.

Я иду по пространству, касаясь широких кожаных сидений в театральном стиле, когда замечаю, что Ромео закрывает двери и снова гасит свет.

— Присаживайся.

— Мы сейчас что-то будем смотреть?

— О, да. Я слишком долго ждал, чтобы посмотреть это с тобой.