Раздражённые
Шрифт:
— Ты не кончишь мне в рот снова? — спрашиваю я.
Ромео кривит губы, но проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.
— Нет, милая.
Он мог бы повторить весь алфавит своим низким, рокочущим голосом, и я была бы готова упасть перед ним на колени.
На этот раз я хочу сделать это хорошо. Показать ему, что я не маленькая глупая девчонка. Я продолжаю проводить руками по его стволу. По крайней мере, здесь достаточно света, чтобы я могла в полной мере полюбоваться им. Я не спеша пробираюсь поцелуями вниз по его груди, что ему, кажется,
Взявшись за его ноги, чтобы не упасть, я опускаюсь на пол душа. Вода начинает становиться холоднее, и Ромео сдвигается, чтобы отрегулировать температуру.
Я так долго смотрю на его член, что он начинает хихикать.
— Оближи меня.
Пальцами он вплетается в мои волосы, убирая со лба мокрые пряди, и я наклоняюсь вперед, чтобы попробовать его на вкус. Ромео шипит, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, что он смотрит на меня сверху вниз.
— Хорошая девочка, — сдавлено шепчет он. — А сейчас, открой шире.
Меня охватывает ужас, когда он позиционирует себя, готовый вонзиться мне в рот. Он большой. Но Ромео не торопится, медленно просовывает свой член мне в рот. На этот раз солоноватый вкус не беспокоит меня, и я крепко обхватываю его губами. Руками я провожу вверх и вниз, когда он двигается быстрее, трахая мой рот глубже с каждым толчком, пока я не начинаю задыхаться. Он отстраняется, и мы встречаемся взглядами.
— Все хорошо? — спрашивает он.
Я киваю и шире открываю рот, а затем, делаю то, чего никогда не посмела бы сделать с кем-то другим — совершенно непристойным образом высовываю язык. Но с ним я чувствую себя свободной, и мне не страшно делать все то, что мне приходит на ум. Особенно, когда Ромео рычит и снова толкается мне в рот.
— Да, милая, возьми меня всего, — ворчит он. Он смотрит мне прямо в глаза, боясь пропустить хоть признак того, что мне это не нравится, и это заставляет меня чувствовать себя достаточно безопасно, чтобы расслабиться.
— Потрогай себя, — командует он. — Поиграй своими сосками для меня.
И словно у него есть пульт управления моим телом, я сразу же отпускаю его ноги и обхватываю свою грудь, сжимая ее.
— Сильнее.
В то мгновение, когда пальцами я касаюсь своих твердых сосков, я стону, и Ромео, чертыхаясь, вытаскивает член из моего рта и разбрызгивает сперму по моей груди.
— Боже! Святой ад! Блядь, — он тяжело дышит, опираясь о стену, но через секунду он смотрит вниз и предлагает мне руку. Он помогает мне встать и обнимает, захватывая мои губы в поцелуе.
— В этот раз было лучше? — спрашиваю я, когда мы отстраняемся.
Он приподнимает уголки губ в улыбке.
— Да, черт побери.
Он поворачивает меня лицом к струе воды, смывая свою следы. Когда Ромео заканчивает, он губами касается моего уха.
— Я хочу тебя в своей постели.
— Хорошо.
Он кажется другим, когда выключает воду и берет полотенце. Ромео тщательно вытирает меня. Опустившись на колени, он оказывается
— О, — шепчу я, а затем задыхаюсь, когда он втягивает один в рот, медленно отстраняясь, пока мой сосок не оказывается зажатым между его зубов. Я запутываюсь пальцами в его волосах, прижимая его к себе, но давая достаточно пространства, чтобы всосать и другую грудь.
— Блядь, Рид, — мой приглушенный голос звучит в десять раз громче на фоне его тяжелого дыхания в крошечной ванной.
— Потерпи минутку, и я тебя трахну.
Я слишком взвинчена, чтобы рассмеяться. Ромео встает и берет меня на руки, прижимаясь своими губами к моим, когда несет меня в спальню. Я слегка подпрыгиваю, когда он бросает меня на кровать, но он следует за мной, толкая меня, чтобы поднять выше, и раздвигая мне ноги. Меня пугает то, что он так близко изучает мою плоть, поэтому я пытаюсь сомкнуть ноги. И если бы он не прижал их руками к матрасу, я бы это сделала.
— Почему ты так смотришь на меня?
На краткий миг он поднимает глаза и встречается со мной взглядом.
— Потому что ты чертовски красивая.
Жар обжигает мою кожу от его простого, честного заявления.
— Ох.
Ромео так удобно себя чувствует, будучи обнаженным, уставившись на мою киску, как будто это не имеет большого значения. И я понимаю, что это потому, что для него это так и есть. Наверное, он проделывал это сотни раз.
— Что не так? — спрашивает он, когда ложится напротив моей промежности и закидывает мои ноги себе на плечи, а затем проводит руками по бедрам.
— Ничего. Просто никто еще не обращал на нее такого пристального внимания.
Он хмыкает и большими пальцами раздвигает мои половые губы.
— Мужчина лакомится киской, Афина. Не трать своего времени на того, кто этого не делает.
Мое сердце сжимается в груди от этого упоминания. Чем бы мы здесь не занимались, это только на короткий срок. Я знаю это. Но я не могу расстраиваться из-за этого. Потому что это я решила уехать в Лос-Анджелес.
Я не успеваю ему ответить, потому что он обхватывает губами мой клитор. Мои бедра взлетает вверх, и я зажимаю ими его лицо, потому что это по-тря-са-ю-ще. Святые угодники!
Его одобрительные стоны приглушены, потому что я продолжаю все сильнее сдавливать его голову. Ромео просовывает руки под мою задницу, притягивая меня ближе, и удерживая так, чтобы он мог продолжить пировать. Это единственный способ описать то, что он делает.
— Блядь!
Он хихикает и продолжает облизывать меня до полного забытья. Ромео скользит в меня одним пальцем, и начинает двигать им, доводя меня до края, и заставляя хныкать, когда я чувствую, что готова взорваться. Когда он добавляет второй палец, я кончаю.