Раздолбай
Шрифт:
За окном по крышам барабанит дождь. В форточку тянет сыростью и запахом мокрого асфальта. Рома где-то читал, что это на самом деле пахнут выделения бактерий, но противно от этого ему все равно не стало.
Перебравшись на диван, с которого у него давно свисают пятки, Лисов берет теннисный мяч из выкатного ящика (в двух других одеяло и подушки) и подбрасывает в руке. Раз, два, три…
Рома кидает мяч в потолок и едва успевает отстраниться. В подушке появляется вмятина. Со вздохом Лисов встает и, расхаживая по комнате, стучит мячом в стену, пока кто-то из соседей не
Желудок сводит голодными судорогами, рот наполняется слюной. Поглаживая живот, Рома уходит в кухню. Открывает дверцу холодильника, садится на корточки и рассматривает полки. Продуктов маловато, нужно идти в магазин. Из одного кетчупа сытного ужина не выйдет.
Взбодрившись предстоящей прогулкой, Лисов наскоро одевается, берет с собой телефон и идет к магазину напротив. В местном продуктовом все давно его знают, но несколько продавцов «старой школы» каждый раз просят его вывернуть карманы. Все из-за проклятой жвачки.
Сегодня на кассе работает продавщица помоложе, можно расслабиться. Пока Лисов расплачивается через смартфон, краем глаза замечает знакомые вихры.
– Спасибо. – Забрав пакеты, он отходит от кассы и идет к шкафчикам хранения, гадая, почудилось ему или нет.
Чутье подсказывает ждать, и он стоит перед входом, поглядывая на выходящих из магазина людей. Кто-то, увидев его, шушукается, но в основном люди его сторонятся. По ступенькам идет Демьян, шурша пакетами.
– Храмов, – зовет Рома.
Тот вздрагивает и торопливо шагает прочь. Лисов легко нагоняет его и перегораживает дорогу.
– Храмов, возьми свои слова назад.
Демьян поднимает затравленный взгляд. Под глазами проступают следы недосыпа.
– Что ты сказал Егору? Если расскажешь, тогда я подумаю, возьму их обратно или нет.
Рома стискивает ручки пакетов. Обо всем уже давно написали в СМИ, что он может сказать нового? Да и почему он должен оправдываться перед Храмовым из-за ошибок следствия?
– А впрочем, неважно, – бормочет Демьян. – Все равно они нашли предсмертную записку.
– Что?..
– Не читаешь ленту, что ли?
Рома неопределенно пожимает плечами. С тех пор как ему заспамили личку Вконтакте и мессенджерах, пришлось завести новые аккаунты и сменить номер телефона. Повезло, что у мамы была запасная сим-карта. Храмов со вздохом поясняет:
– Если Егор оставил записку, значит, его бы уже никто не остановил. А ты всю жизнь со всеми общаешься как с отбросами. Не думаю, что его бы задели твои слова.
Демьян отворачивается и бредет в сторону. Рома собирается его окликнуть, когда тот оглядывается через плечо и говорит:
– Знаешь, что, Лисов? Слова-то свои я могу взять обратно, но друга мне никто не вернет.
Рома возвращается домой в плохом настроении. Как будто он виноват, что Егор решил уйти из жизни. Можно подумать, что только у Полоскова были проблемы…
Хмурясь,
Рома откидывается на спинку кресла, шумно выдыхая. И как полицейские и следователи не сходят с ума, когда от самоубийцы остаются такие вот невнятные записки? С другой стороны, если бы он сам задумал свести счеты с жизнью, он бы не стал расписывать пять листов от руки. Чем дольше пишешь, тем тяжелее себя заставить осуществить задуманное.
– Ну нет, – Лисов трясет головой.
Звонок. Подскочив, Рома подкрадывается к двери и аккуратно заглядывает в глазок. На лестничной площадке стоят директор и классный руководитель. Лисов с безразличным видом включает свет в прихожей и открывает дверь.
– Здравствуй, Роман. – Людмила Михайловна заходит в квартиру. – Мы пришли обсудить с тобой учебный план. У тебя есть тапочки? И да, с твоей мамой мы уже все согласовали.
Лисов подает директору и Светлане Александровне тапки, и они проходят в гостиную.
– Рома, вот задание на неделю. – Учительница достает стопку листов А4 из полупрозрачной папки и протягивает ему.
– У нас не хватает кадров, поэтому мы не сможем уделять тебе внимание каждый день, – дополняет Людмила Михайловна. – Поэтому будем заниматься так часто, как только сможем. Светлана Александровна будет давать тебе задания и преподавать русский и литературу, Михаил Сергеевич поможет с физикой. Я знаю, что точные науки даются тебе легче гуманитарных. – Директор внимательно смотрит на Лисова. – Время от времени я буду навещать тебя и помогать с остальными предметами.
– Не знаю, зачем это вам, – отвечает Рома. – До ЕГЭ всего два года осталось. Вряд ли из меня отличник получится.
– Конечно нет, – соглашается Людмила Михайловна, – поэтому я и делаю ставку на домашнее обучение и подтягивание по твоим «ударным» предметам. Тогда у тебя хотя бы появится будущее.
– А почему вы считаете, что у меня его нет?
– Потому что пока у тебя вместо аттестата об общем среднем образовании наклевывается справка. Справка, понимаешь? Я знаю, что ты не глупый, но никак не пойму, почему ничего не делаешь, чтобы показать это остальным.
Лисов усмехается, отводит глаза:
– Кому это «остальным»? – И скрещивает руки на груди.
– Я тоже считаю, что у тебя есть все шансы окончить школу достойно, – подключается Светлана Александровна. – Однажды тебя отправляли на олимпиаду по русскому языку…
– Это было в третьем классе, – недовольно замечает Рома.
– Но ведь это было, верно?
Они с учительницей долго переглядываются.
– Хочешь не хочешь, а я уже подписала приказ, – говорит Людмила Михайловна.