Разделяй и властвуй
Шрифт:
Дак закатил глаза, возмущенный столь вольным обращением с исторической фактурой.
— Во-первых, он тебе не «волосатик», а во-вторых, да, я думаю, что помешать епископу сдать город было бы неплохим началом. Зигфрид — агент СК, он превратит Париж в плацдарм своего владычества, следовательно, мы не должны этого допустить. Нужно только придумать, как это сделать.
— Что, если мы… — начал было Рик.
Тут уж Дак не выдержал и язвительно поставил его на место:
— Я не думаю, что сведения об этимологии разных бессмысленных
Рик приподнял брови и посмотрел на Сэру, но та лишь вздохнула. Разрешив это маленькое недоразумение, Дак вновь переключил свое внимание на людей, собравшихся перед алтарем, пытаясь придумать, как лучше вмешаться.
Его мысли были прерваны весьма ощутимым ударом по спине.
— Смотри и учись, дитя мое, — бросил Рик через плечо, решительно выступая вперед. Когда Дак опомнился, Рик уже вскочил на ступеньку перед алтарем.
Сэра с испуганным писком попыталась ухватить его за край туники, но было уже поздно. Рик уверенным шагом приблизился к группе священнослужителей.
— Что он делает? — простонала Сэра.
Дак пожал плечами: он не имел ни малейшего представления о том, что задумал Рик, но не собирался стоять в стороне. Он хотел броситься следом, но Рик уже бойко протиснулся между викингами и священниками.
Зигфрид окинул его презрительным взглядом, суровая морщина еще глубже залегла между его насупленных бровей.
— Что это за мальчик?
Рик ответил ему уверенно и без запинки, не выказав ни тени страха или сомнения.
— Епископ Гозлен не слишком искушен в северном наречии, поэтому мне позволено быть его переводчиком.
Зигфрид помрачнел. Один из великанов, сопровождавших его, сделал шаг вперед; когда он заговорил, алый шрам, пересекающий его лицо, собрался складками.
— Где же такой черномазый, как ты, мог выучить наш язык?
На этот раз Рик замешкался с ответом, и изуродованный шрамом воин сделал еще один шаг, грозно возвышаясь над щуплым мальчиком. Своим звероподобным видом он до боли напоминал Стража времени, от которого трое путешественников чудом спаслись в Испании. Дак поежился, вспомнив жуткого громилу, который набросился на них в Палосе-де-ла-Фронтера, в эпоху первого Перелома. Тогда Страж времени случайно подслушал, как они переговаривались между собой сразу после попадания в 1492 год, и по странным манерам и одежде с чужого плеча безошибочно распознал в них гостей из будущего.
Дак, Рик и Сэра слишком хорошо помнили об агентах СК, специально обученных выискивать подозрительных типов в любой эпохе, чтобы не понимать, что в средневековом Париже темнокожий подросток, свободно говорящий на латыни, старофранцузском и древнескандинавском языках непременно должен вызвать подозрение. А если Зигфрид состоял в СК, то в его свите, несомненно, должен быть Страж времени!
Они ни в коем случае не должны были попасться,
— Сделай же что-нибудь! — шепотом взмолилась она.
Дак лихорадочно перебирал в уме миллионы исторических фактов, выискивая подходящее объяснение неслыханной учености Рика. Но его помощь не понадобилась, ибо Рик принял собственное решение: сказать чистую правду.
— Мой отец был ученым, — смело ответил мальчик. — А сам я говорю на шестнадцати языках.
При этом держался он с присущей ему самоуверенностью, а когда грозный воин со шрамом разинул рот, чтобы задать следующий вопрос, сам Зигфрид вдруг обратился к Рику.
— Не слушай Горма, — рявкнул он. — Говори, какой ответ хочет дать нам епископ Гозлен?
Переводное устройство Дака мгновенно переключилось на старофранцузский, и он услышал, как Гозлен и Рик негромко обсуждают условия капитуляции. Епископ, как и следовало, попросил Рика ответить смиренным согласием на все требования викингов.
Рик кивнул, повернулся к Зигфриду.
— Епископ Гозлен говорит, что Париж доверен нам королем, а значит, долг велит нам защищать его. Мы не допустим разорения своей земли!
У Дака отвисла челюсть. Сэра пошатнулась.
— Но ведь епископ сказал совсем другое! — беспомощно прошептала она.
— Именно, — кивнул Дак. Он отказывался понимать, что вытворяет Рик.
Тем временем Рик продолжал говорить, делая вид, будто переводит слова епископа:
— Если бы тебе, Зигфрид, поручили защищать городские стены, а ты бы вместо этого без боя уступил свой город вражеской армии, какого обращения ты бы заслуживал?
Зигфрид запрокинул голову и расхохотался, да так громко, что гулкое эхо прокатилось под каменными сводами храма.
— За такое вероломство следовало бы отрубить мне голову, да бросить ее псам, вот и все обращение!
Рик скрестил руки на груди, и Дак поневоле залюбовался тем, как внушительно он выглядит среди могучих викингов и согбенных старостью священников.
— Стало быть, ты понимаешь наше положение и не разгневаешься на наш отказ.
Зигфрид шагнул к Рику и в следующее мгновение уже возвышался над ним, как скала. Его недолгое веселье сменилось гневом. Сэра стиснула руку Дака еще крепче — он и не думал, что такое возможно, пока не почувствовал, как его кости трутся друг о друга!
— Если вы не согласитесь на мои условия, — проревел Зигфрид, — то завтра на рассвете наши стенобитные машины не оставят камня на камне от вашего города!
Рик беспечно ухмыльнулся.
— Валяйте!
Дак чуть не застонал в голос, услышав такое неподобающее выражение под сводами средневекового храма, но, как ни странно, наглый ответ Рика оказался крайне удачным, ибо заставил Зигфрида растеряться. Суровый викинг сконфуженно нахмурился и отошел к своим воинам.