Разделенный Мир
Шрифт:
– Значит, вопрос у тебя готов?…
– Готов, – улыбнулся в ответ Лисий Хвост.
– И ты готов пожертвовать другой своей целью?…
Магистр вскинул на нее удивленный взгляд.
– Ты же не один?… – договорила она.
– Я не знаю, откуда у тебя такие сведения, но они неверны. Я вполне располагаю собой и не имею ни перед кем никаких обязательств.
– И располагаешь необходимым временем?
– И располагаю необходимым временем, – чуть запнувшись, ответил Лисий Хвост.
Кира снова улыбнулась.
– Страсть превыше долга!…
Магистр дернул головой,
– Ну что ж, сегодня вечером ты пройдешь инициацию. И постарайся не забыть свой вопрос. Отдыхай, обед по колоколу в общей столовой.
Лисий Хвост поднялся и, легко поклонившись, направился к дверям. И тут за его спиной раздался звонкий серебристый смех, а затем:
– Магистр, ты же специалист по наваждениям! Неужели ты меня не узнал?!
Лисий Хвост резко повернулся.
За столом, в кресле настоятеля, сидел… Светлый Ван.
– Ты!… – изумленно пробормотал магистр.
– Я, я, – веселился Ван.
– Значит, со мной рядом все время был… была… Но как?!
– Согласись, я должна была знать, кого несет в мой монастырь.
– Но как же я не почувствовал… не уловил… – Лисий Хвост не находил слов.
– Не расстраивайся, магистр. Просто ты был ослеплен близостью своей цели. И не обижайся на меня. Все равно ты величайший чародей, из всех, кого я знала. Готовь свой вопрос.
Лисий Хвост повернулся и, понурив голову, вышел из кабинета.
Он шагал, ничего не замечая вокруг себя. Он смотрел по сторонам и ничего не видел. Его голова была занята одним. Как могло получиться, что он в течение четырех суток не обнаружил рядом с собой наведенного морока? Хотя, конечно, намеки-то были очень ясные. Взять хотя бы эту чудную гостиницу за городом. Ведь он даже в город-то, в этот самый… в Торгт, не зашел. Или его сны…
Неожиданно кто-то дернул его за рукав и заорал буквально ему в ухо:
– Магистр, что это ты знакомых не замечаешь? Ишь, замечтался, так и упасть недолго.
Лисий Хвост поднял глаза и увидел, что рядом с ним, широко улыбаясь, стоит Длинный Кнут. И тут улыбка его увяла, а лицо приняло озабоченное выражение.
– Э, святой отец, да ты не заболел? На тебе что-то лица нет.
Лисий Хвост через силу улыбнулся и пробормотал:
– Нет, я вполне здоров… Только вот очень ошарашен…
– Да кто ж тебя мог здесь ошарашить? К тебе, наверное, и подойти-то боятся, такая о тебе слава разнеслась!…
– Да-а-а, слава… – Лисий Хвост задумчиво поскреб щеку. – Что моя слава, вот у здешнего настоятеля небось слава! Я только что с ней побеседовал, вот и… потерял лицо…
Длинный Кнут довольно ухмыльнулся.
– Это точно! С ней не только лицо потерять можно, а и голову целиком. Только тебя она очень зауважала. Тогда на дороге она знаешь как испугалась этой дряни, что теперь камешком в твоем кармане валяется. Ее аж всю затрясло…
– Затрясло? Хм… Что ж она рядом со мной стояла… стоял… Тьфу ты, как сказать не знаешь!… Если страшно было, чего подальше не отошла?
– Как же ей отойти, когда за ней ее люди наблюдали. Перед ними-то страха показывать нельзя… Да видно, и за тобой любопытно
– Ну, на мой взгляд, она и так многое умеет…
– Многое, – согласился Длинный Кнут. – Так ведь чужое уменье всегда притягивает. Любопытно…
– Любопытно… – протянул Лисий Хвост. – А мне вот любопытно, что за праздник у вас такой странный. Ни музыки, ни гулянья, ни выпивки с закуской…
И именно в этот момент с надвратной башни монастыря гулко разнесся удар колокола.
– Вот и выпивка с закуской, – отозвался Длинный Кнут. – Пойдем, святой отец, пообедаем. – И он потянул магистра в сторону прилепившегося к монастырской стене длинного и низкого здания.
Обед действительно напоминал праздничный пир. Народу собралось больше сотни, и среди собравшихся магистр насчитал более двадцати монахов. В середине зала на небольшом возвышении за маленьким столиком, на котором стоял высокий стакан синего стекла, в гордом одиночестве сидела настоятельница. Вокруг нее по всему залу были расставлены небольшие столики, но они, пожалуй, больше мешали собравшимся. Народ, поначалу толпившийся у дальней стены, у столов с разложенными яствами и расставленными кувшинами, бутылками и небольшими бочонками, потихоньку начал расходиться по залу. При этом каждый держал в руках тарелочку с отобранным угощением, на которой, как правило, стоял еще стакан или кружка. Люди дефилировали по залу парами или по трое, негромко переговариваясь и постепенно возвращаясь к угощению.
Однако постепенно места вокруг столиков в зале начали заполняться. Гости стали подтягивать к столам снедь целыми подносами и располагаться с большими удобствами.
Лисий Хвост и Длинный Кнут с самого начала заняли один из столиков поблизости от центра зала и уже успели обменяться с настоятельницей приветственными кивками. Магистр прихватил с собой всего лишь несколько кусочков копченого окорока да бокал темного, отливающего рубином, вина. Зато Длинный Кнут приволок целый поднос, на котором едва помещались тарелочки и мисочки с различными салатами, заливным, какими-то маленькими, отливавшими золотистым боком, копчеными рыбками, подрумяненными пирожками и прочей снедью. Венчал поднос здоровенный кувшин, на узкое горло которого была надета не менее солидная кружка.
– Ну, друг, я вижу, ты большой чревоугодник! – воскликнул Лисий Хвост, увидев поднос рыжего возчика. – Неужели все это и употребишь?
– А то как же!… – рассмеялся тот. – Праздник-то один раз в году бывает.
– Так этот праздник надо было назвать не праздником Познания Сути, а праздником Большого Брюха.
Лицо Длинного Кнута внезапно стало совершенно серьезным.
– Ты не прав, магистр. Все эти люди сегодня действительно в какой-то мере познали Суть. Они ведь с самого утра задают свои вопросы и монахам, и настоятелю и получают ответы. И если бы они не были удовлетворены этими ответами, советами, рекомендациями, снадобьями и прочими услугами, поверь, они бы не выставили сейчас на стол такое угощение. Они уложили бы свои вещички и покинули монастырь. А ты видел, чтобы кто-то уехал?