Разбойник
Шрифт:
Морли ее слова не вдохновили, а скорее обеспокоили.
– Но ведь вы никогда… не посещаете эти вечеринки, правда?
– А что, если и посещаю? – игриво бросила она вызов Морли. – Что, если я бываю в обществе самых ярких и наиболее прогрессивных умов нашего времени?
– Меня волнует не то, что вы бываете в их обществе, – пробормотал Морли, – а кое-что другое.
– Дорогой Карлтон! – Взгляд Фары смягчился, она положила руку ему на плечо и позволила большому пальцу коснуться аккуратно подстриженных волос на затылке. – Я слишком стара, чтобы «бывать в обществе», «подшучивать» или какой там еще эвфемизм вы придумаете для скандального поведения. –
– … карманников, распутников и проституток, – договорил инспектор.
От этих слов из ее горла вырвался еще один теплый смешок.
– Большинство из них знают, что я из Ярда. Я осторожна и чувствую себя здесь вполне безопасно. К тому же, – добавила она беспечно, – мы ведь не можем позволить себе террасу рядом с Мейфэром, не так ли? – Фара хотела пошутить над его недавним приобретением – домом, но ее слова, похоже, отрезвили Морли, и он посмотрел на нее там, в полутьме, с еще большим пылом.
– Вам понравился этот вечер, миссис… м-м-м… Фара? Со мной?
– Я нахожу, что ничье общество не доставляет мне такого удовольствия, как ваше, – честно ответила она.
– Это хорошо. – Его дыхание участилось, глаза метались в нерешительности. – Отлично. Вот что… Я хочу сегодня вечером обсудить с вами кое-что особенное.
Ее пронзила легкая дрожь, когда она поняла, к чему клонит Морли. Как, черт возьми, ей отреагировать?
– Конечно. – Похоже, она тоже задыхалась. – Не хотите ли… зайти на чашку чаю?
Инспектор долго смотрел на ее дверь.
– Боюсь, будет неразумно приглашать меня в дом прямо сейчас. Учитывая, насколько я… Боже! Я боюсь все испортить.
Пальцы Фары проскользнули с его плеча к щеке, и она попыталась придать себе как можно более обнадеживающий вид, хотя ее сердце помчалось вскачь вместе с мыслями.
– Просто скажите, о чем вы думаете?
Он накрыл своей рукой ее руку, лежащую на его щеке.
– Я хочу должным образом ухаживать за вами, Фара, – быстро проговорил Морли. – Мы с вами вместе управляем таким успешным предприятием, так что представьте себе, как хорошо мы стали бы управлять общим домом. Нам нравится находиться в обществе друг друга. И, кажется мне, в последнее время наши чувства друг к другу стали сильнее, чем многолетняя дружба. – Сжав ее руку, он поднес ее к своей груди, прямо к сердцу. – Нам больше не придется быть одинокими, и вы – единственная, с кем я хотел бы проводить каждую ночь до конца своей жизни.
Приятное тепло окутало Фару, хотя она и была немного разочарована его словами. Итак, выходит, он не Россетти и не Китс [7] . Стоит ли использовать это против него?
– Подумайте о том, что вы мне предлагаете, – спокойно промолвила она. – Я вдова и давно вышла из подходящего для замужества возраста. Мужчина вашего положения с вашими заслугами нуждается в молодой жене, которая будет рада создать для него уютное местечко, дом, в который ему будет приятно возвращаться. Которая подарит ему пухлых деток и обеспечит уважаемое общество. А все мои знакомые – либо преступники, либо богемцы. – Она усмехнулась, а затем добавила с оттенком сухой иронии: – Иногда и то и другое сразу.
7
Английские поэты XIX
– Но вам двадцать семь лет, – заспорил Морли со своей собственной улыбкой – недоуменной. – Так что едва можно говорить о старости.
– В прошлом месяце исполнилось двадцать восемь, – поправила его Фара. – Мне кажется, я пытаюсь предупредить вас, что привыкла слишком твердо настаивать на своем, чтобы стать для вас послушной женой. – Хотя внутри у нее все затрепетало при мысли о детях.
Морли молчал несколько мгновений, хотя казался он скорее задумчивым, чем оскорбленным. Протянув руку, он отбросил ей на спину локон с обнаженного плеча, открывая взору белую кожу, не прикрытую шалью.
– Ваше первое замужество… – Морли помолчал. – Неужели оно было таким ужасным?
– Вообще-то наоборот. – Фара печально улыбнулась. – Просто… трагически коротким.
– Мне бы хотелось, чтобы вы как-нибудь рассказали мне о нем, – попросил инспектор.
– Может быть. – Фара солгала, потому что в это мгновение она сосредоточилась на тепле его пальцев, скользящих по ее коже.
Желание накрыло их, как лондонский туман, его нежная и мужественная форма успокаивала и возбуждала одновременно.
– Я также хотел бы вступить в состязание с вашим покойным мужем за ваши чувства. Я бы даже стремился быть достойным его памяти.
Эти изящные нежные пальцы наконец-то сомкнулись на ее плече, и он привлек Фару к себе.
– Эта перспектива не пугает меня, как испугала бы других мужчин.
Тронутая словами Морли, Фара прижалась к его сухопарой фигуре.
– Вы очень необычный человек, – сделала она инспектору комплимент, опуская ресницы от такой неожиданной близости. – И к тому же довольно красивый. Такие вещи лучше никогда не решать быстро. Дайте мне вечер-другой – проверить собственные чувства?
– Мне следовало бы догадаться, что такую деловитую и требовательную женщину, как вы, не сбить с толку. Но дайте мне хоть один шанс, Фара, – взмолился инспектор, прижимая ее тело к своему и скользя ладонью к изгибу ее спины. – Что-то, за что сможет ухватиться мое одинокое сердце.
– Не скажешь, что это не блестящее предложение, – искренне проговорила Фара. – Даже соблазнительное.
В его глазах вспыхнула надежда. Жар.
– Соблазнительное? Да, но наполовину не так соблазнительно, как вы. Боже, Фара, вы даже не представляете, как это слово на ваших устах воспламеняет меня. Хоть вы и были замужней женщиной, думаю, вы могли бы соблазнять. Черт, да ваш муж, должно быть, был самым счастливым человеком во всей империи, пусть и недолго.
Одна его рука скользнула ей под подбородок, а вторая прижала их тела еще ближе. Фара постаралась скрыть печаль за улыбкой.
– Мы оба были счастливы некоторое время. – Хотя и не так, как предполагал Морли.
– Могу я поцеловать вас, Фара? – Пыл в его голосе одновременно пугал и волновал.
Фара подумала, а потом подняла голову. Их первый поцелуй был мягким, робким, но в целом приятным. Фара была рада, что они находятся в относительной темноте лестничной клетки, так что ей не приходилось следить за выражением лица, а также думать о том, следует ли ей открыть или закрыть глаза. Она могла просто наслаждаться теплом его близости. Ощущением его наглаженного льняного сюртука под кончиками пальцев. Мастерством его рта, танцующего и двигавшегося на ее губах. Поцелуй на мгновение стал более настойчивым, но Морли снова ослабил натиск. Легкое ощущение влаги, когда его язык потянулся к ее губам, – не сильнее шепота.