Разбой на Фонтанке
Шрифт:
– Лев Николаевич Толстой начал работу над романом «Война и мир» в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году, – начала студентка. – К этому моменту писатель уже имел репутацию маститого автора…
За окнами аудитории полной грудью дышал июнь. В университетском дворе щебетали птицы. Мир был наполнен удивительной музыкой. Жизнь в городе била ключом. Университет, переживавший экзаменационную пору, суетился, говорил, спешил, старался покончить с делами до наступления каникул.
Ольга Юшина гладко и последовательно
– С наступлением холодов наполеоновская армия покинула сгоревшую Москву и отправилась обратно во Францию, – продолжила Ольга. – Преследования российских войск и холода ускорили ее гибель. Бросив армию, Наполеон умчался в Париж. Вернувшись в столицу, Бонапарт развернул кипучую деятельность по созданию новой армии. В это время во главе с Россией возникает новая коалиция против Франции, в состав которой вошли Англия, Пруссия, Австрия, Швеция, Испания и Португалия. Наполеон Бонапарт опять создал армию в пятьсот тысяч человек, но она состояла из подростков. Весной тысяча восемьсот тринадцатого года еще существовала возможность заключения мира…
– Постойте, – прервала студентку Глазкова. – Что вы мне рассказываете?
– «Войну и мир», – не моргнув глазом, ответила девушка.
Преподаватель поправила очки.
– В какой главе вы вычитали про антинаполеоновскую коалицию и новую армию Наполеона?
– Я не помню точно ее номера…
– Зато я хорошо помню, что ничего этого в романе нет.
Ольга опустила глаза в конспект, судорожно пытаясь понять, что происходит.
– Скажите лучше, у кого вы брали ваши шпаргалки? – произнесла Глазкова.
– У меня нет шпаргалок, честное слово!
– Вы же знаете, я не против шпаргалок, я против того, чтобы они были безграмотными.
Ольга не знала, что ответить.
– Скажите, милочка, вы читали роман? – спросила педагог;
– Читала.
– Тогда ответьте мне на простой вопрос: в скольких мужчин влюблялась Наташа Ростова?
Ольга попыталась восстановить в памяти содержание виденного в детстве фильма «Война и мир», но никого, кроме Вячеслава Тихонова в роли князя Болконского, вспомнить не смогла. Все-таки она решила попытать счастье, сказав наугад.
– В восьмерых, – произнесла студентка.
Глазкова вздохнула и вывела «неуд» в лежавшей перед ней зачетке.
– Идите, Юшина.
– Но, Антонина Петровна…
– Идите, у вас будет целое лето, чтобы прочитать Толстого. Придете осенью, тогда поговорим и о Наполеоне, и о сердечных привязанностях Наташи Ростовой.
С глазами, полными слез, Ольга вышла из аудитории. В коридоре ее ждал Волков. Улыбаясь, оператив-" ник подошел к девушке, думая, что ее глаза наполнены слезами радости.
– Тебя можно поздравить?
Студентка зло посмотрела на
– Что ты мне надиктовал?
– То, что ты просила.
– Я спрашиваю, что ты мне надиктовал?
Волков понял: случилось нечто непредвиденное.
– Успокойся, Оленька, я диктовал тебе конспекты, которые ты сама мне дала.
– Покажи.
Молодые люди подошли к подоконнику. Порывшись в сумке, оперативник достал тетрадки. Перелистав их, он отыскал ту, из которой почерпнул сведения о Наполеоне.
– Вот.
– Что это?
– Как что? Война, Наполеон.
– Это же конспекты по истории!
Волков начал понимать, что произошло. Из-за инцидента в туалете оперативник перепутал конспекты и, продиктовав первую часть ответа на вопрос из конспекта по литературе, вторую взял из конспекта по истории.
– Елки-палки, – произнес милиционер.
– Давай мои записи, – строго сказала Ольга.
Волков протянул девушке тетрадки.
– Держи свои микрофоны. – Студентка отдала старшему лейтенанту выданную ей аппаратуру.
– Оленька, не сердись.
Не прощаясь, девушка повернулась и зашагала в сторону лестницы. Пока Волков рассовывал по карманам петличку с микрофоном и наушник, студентка скрылась из виду.
– Чертов наркоман! – ругнулся оперативник, вспомнив взлохмаченного парня из туалета.
Старший лейтенант спустился по лестнице в вестибюль и вышел на улицу. Июньское солнце ударило в :глаза. Он закурил.
От здания университета, расположенного на Университетской набережной, до Восемнадцатой линии, где находилось Двенадцатое отделение, было не более пятнадцати минут ходьбы. Волков взглянул на часы. Двенадцать пятьдесят. Оперативник заранее отпросился с работы до обеда, срок его отгула подходил к концу.
«Пора в „контору“», – решил милиционер.
Он перешел проезжую часть и, пройдя мимо стоявших на автобусной остановке студентов, направился вдоль Невы в сторону Румянцевского сада.
11
Пятнадцать минут спустя Волков переступил порог Двенадцатого отделения милиции. Еще через несколько минут старший лейтенант вошел в кабинет, в котором работал Ларин. Капитан сидел за столом, разбирая бумаги.
– Здорово, Андрей, – сказал Волков.
– Привет, Слава.
– Как дела?
– Идут потихоньку. Чаю хочешь?
– Не откажусь.
– Тогда ставь чайник.
Волков подошел к тумбочке, на которой стоял электрический чайник, и наполнил его из графина.
– Что делаешь? – спросил старший лейтенант.
– Разбираюсь с текучкой. – Ларин внимательно посмотрел на товарища. – Вид у тебя какой-то взъерошенный.
Волков пожал плечами.
– Что-нибудь случилось? – спросил капитан.