Разборки в Токио
Шрифт:
— Полицейский произвол, — сказал я.
Шерифу было не до веселья. Он вышел из камеры, опять уселся в кресло и попытался восстановить самообладание.
— Нам его прислали из токийского Диснейленда, — пояснил он. — Министр образования исключил его из экскурсии по золотому прииску. Сказал, что безответственно учить детей тому, что пьянство — это смешно. Эта хреновина действовала мне на нервы. Надеюсь, вы не будете.
— Выпью за это.
Смерив меня взглядом, он вручил мне визитную карточку. На ней по-английски было напечатано: «Арёси… Человек со Значком». Я оказался в
Посмотрев на листок с подозрением, которого тот и заслуживал, шериф аккуратно спрятал его под ленту на шляпе.
— Как вы знаете, компания «Ётаё» гордится анонимностью, которую обеспечивает постоянным посетителям лав-отеля, — начал он медленно и раздумчиво.
— Я считаю, неформальная обстановка весьма приятна, — выпалил я, решив, что сейчас самое время его перебить, дабы прикинуться наивным в протокольных делах.
— Естественно. — Он страдальчески наморщил лоб. В разговоре подразумевается, что о некоторых вещах лучше умалчивать, поэтому рабочим средством связи становятся жесты и тон. Сейчас он имел в виду, что я действую ему на нервы. Я, тем не менее, продолжил:
— Хотя до сегодняшнего вечера у меня не было возможности поразвлечься здесь, уверен, что для достойных членов корпорации «Ётаё» это желанная привилегия.
Смысл серии физических ухищрений, сопровождавшей мой ответ, служил двум целям. Первое — мне надо было показать, что я знаю: комплекс «Ётаё» — очень строго охраняемый секрет даже в стране секретов. Второе — дать ему понять, что я здесь оказался не по чистому везению. И, несмотря на мое поведение, знаю правила такого эксклюзивного членства.
— Мы обеспокоились, когда оказалось, что один из наших гостей не развлекается, — сказал он.
По-моему, грубовато. По сути, он обвинял меня в том, что я пришел не развлекаться, а в силу других причин. Чутье у сумоиста лошадиное. И все же, думаю, он пошел ва-банк. Не то чтобы лошади играли в карты. Я ответил, пока не запутался окончательно:
— Видите ли, в таком уникальном месте можно развлекаться по-разному.
Перевод: отвали, у меня свои резоны.
— Временами лучше расслабляться более традиционно.
Он имел в виду, что я зарвался. И хотя я лишь старался защитить себя, понятно, каким углом это можно развернуть: как будто я нарочно упал на стол, а затем беспричинно атаковал несколько человек, которые оказались поблизости. Как говорят индусы, вес это майя — иллюзорная изоляция. Но я решил не вдаваться в разъяснение своей точки зрения и выбрал путь наименьшего сопротивления:
— Буду с вами откровенен. У меня не было намерений затевать драку, и я беру на себя полную ответственность.
— Уверен, что у вас были благородные намерения, — сказал шериф этим своим специфичным голосом. — Тем не менее зачастую такие беспорядки негативно влияют на ту обстановку, которую мы с таким трудом создаем. И когда это происходит, я должен выявить причину и найти решение.
— Уважаю вашу позицию. Вы, должно быть, человек чести, если
— Рад, что вы понимаете мою позицию по данному вопросу. И все же, боюсь, мне придется нарушить традиционный кодекс накатта кото-ни суру.
Это плохая новость. Мне всегда нравились правила «сделаем вид, будто ничего не произошло». Великолепный кодекс. Один из моих любимых. Я кивнул шерифу.
— Вы не работаете в корпорации «Ётаё», — сказал он. — Интересно, как вы получили приглашение.
— Я несколько лет назад написал статью о Программе обучения водителей «ётаё».
— Вы репортер? — Я так и слышал, как в его голове включилась сирена. Очевидно, он не заметил связи между словом «журналист» с моей импровизированный визитки и словом «репортер».
— Я пишу только статьи для тинейджеров. Уверяю вас, ночные повадки топ-менеджеров компании «Ётаё» их не интересуют.
— Moгу я спросить, кто ваш работодатель?
— Я пишу для «Молодежи Азии».
— Кливленд, штат Орегон?
— Кливленд, Огайо. Самый популярный журнал подобного рода в моей стране, — сухо сказал я. — Читали?
— Случалось. Пожалуйста, продолжайте.
Видимо, не поклонник журнала. Как и большинство сумоистов: несколько лет назад я написал разоблачительную статью о тех строгостях, с которыми столкнется юный сумоист, если хочет достичь успеха. Я добросовестно перечислил фунты жирного тушеного тянко-набэ, который ему надо съесть, и часы бездумного избиения телеграфных столбов под дождем. Я поделился малоприятными деталями: молодые сумоисты обязаны вручную стирать набедренные повязки старших товарищей и — что еще хуже, — чистить сумоистские унитазы в тренировочном лагере после неизбежных засоров. Многие жаловались, что статья получилась довольно тяжеловесная, но факты неоспоримы. Из всех моих сочинений она входила в первую двадцатку полемических статей.
— Как я уже сказал, я написал статью о подготовке водителей в компании «Ётаё». Назвал ее самой прогрессивной в мире. Сотни бесплатных автомобилей, опытные инструкторы, которые учатся на трехгодичных курсах по всем аспектам автомобиля — от истории бензина до продвинутых методик агрессивного вождения. Я даже упомянул элитарный детский садик. Действительно очень прогрессивно. И очень полезно для репутации.
Я смутно осознавал, что несу околесицу и перескакиваю с японского на английский и обратно. Теперь, когда адреналин после драки в баре иссяк, на меня навалилась усталость.
— Школа — прекрасная. Я сам там учился водить. Продолжайте. — Сумоист широко улыбнулся, и его высокий хриплый голос успокоил меня, как шуршание простыней в теплой постели.
— После публикации на меня вышел работник отдела связей с общественностью компании «Ётаё». Он сказал, что статья очень лестная и после публикации приток учеников вырос на тринадцать процентов. И добавил, что, когда окажусь в Токио, мне надо побывать там, где отрывается вся элита компании. А затем стал загадками объяснять, как туда добраться. Говорил что-то про Мадонну. Я решил, что он меня дурачит, но вот я здесь и этим счастлив.