Разбитый шар
Шрифт:
Другой заорал:
— Где же эта поросятина?
— Эй, эй! — скандировали они. — Подавай поросятину в масле!
— Потише, — одернул их Гаффи.
Оптики кружком присели на корточки и нараспев в унисон повторяли:
— А ну, подавай, а ну, подавай!
Один из них встал и пустился в пляс в своей нейлоновой рубашке и брюках в тонкую полоску. Он закинул руки за голову и принялся вихлять мясистыми бедрами. Галстук болтался, как у клоуна.
И вдруг все затихли. Шумная возня прекратилась. Шуточки смолкли. Все замерли.
В
Шар прокатился еще немного. Теперь Фисба застыла лицом вниз. Стали видны ягодицы — два голых полушария. Из-под искажавшего реальные формы слоя пластика казалось, что они растеклись по поверхности пузыря. Собравшиеся снова охнули. Один из оптиков толкнул шар туфлей, тот покатился и снова явил зрителям вид Фисбы спереди. Ее соски, увеличенные прозрачной поверхностью, краснели расплывшимися и застывшими кровавыми мазками.
Она улыбалась.
Господь всемилостивый, подумал Хью Коллинз, и его затрясло от похоти. В кругу все дергались и гримасничали, по гостиничному номеру прошлась пляска святого Витта.
— Гляньте-ка на эти сиськи, — сказал кто-то из оптиков.
— Вот это да!
— Интересно, какой у нее размер?
— Переверните ее жопой кверху! — крикнул кто-то.
Шар толкнули, он покатился, и всем опять предстала обратная сторона Фисбы.
— Вы только посмотрите, какое мяско! — раздался чей-то голос.
— Можно задок поднять? — попросил какой-то оптик. — Ну, глобус повернуть. Чтоб посмотреть на что было.
Несколько человек легонько стукнули по шару. Он укатился слишком далеко, и снова им пришлось любоваться коленями и грудями Фисбы.
— Еще давайте, — сказал Гаффи, стоявший на четвереньках.
Они пихнули пузырь снова — на этот раз удачно.
— Обалдеть! — выдохнул один из оптиков.
— Нет, вы только посмотрите!
Это было что-то невероятное. Они толкали шар от одной стороны круга к другой. Увеличенная и искаженная Фисба подкатывалась к кому-нибудь, а потом ее отфутболивали в обратном направлении. Шар переворачивался, появлялись и снова исчезали ее злобно усмехавшееся лицо, груди, колени, ступни, ягодицы — поочередно все части взопревшего бледно-желтого тела. Восковая поверхность вращалась, от испарины внутри шара помутнело. Ее рот был теперь прижат к вентиляционным отверстиям пузыря, она начала глубоко и судорожно вдыхать воздух.
— Слушайте, а может, сместим ее на несколько градусов — ну, чтобы отверстие сдвинуть, — предложил кто-то.
Но
Хью Коллинз, сидевший на полу, выставил ногу навстречу катившемуся к нему пузырю. Он, как и большинство оптиков, успел снять туфли и пнул теплый, нагретый заключенной в нем женщиной шар босой ногой. Как будто ее голую плоть лягнул. Он хихикнул.
На другой стороне шар отбил Эд Гаффи.
— Сюда! — завопил один из оптиков, подняв ногу для удара.
Шар покатился к нему.
— Моя очередь! — закричал другой, поставив руку на пути пузыря.
Тот перекатился через нее, и оптик взвизгнул.
Шар двигался все быстрее. Фисба, прильнув губами к отверстиям и пыхтя, хватала воздух. Пузырь запотел от телесных испарений, и ее стало плохо видно. Перед публикой мелькали то алые соски, то сферы ее зада, то пятки, прижатые к внутренней поверхности.
— Здорово! — закричал еще один оптик, во весь рост вытянувшийся на полу. — Прокатите ее по мне! Давайте!
Оргия набирала обороты. Закончилась она внезапно, когда одному из оптиков пришло в голову налить в отверстия для дыхания Фисбы воды из картонного стаканчика.
— Так, — сказал Тони Вакуххи, выступая вперед, чтобы взять дело в свои руки. — Достаточно. Закончили.
Разбрызгивая капли пота, покрасневшая Фисба вылезла из шара.
— Зверюги хреновы, — ругнулась она, вставая и разминая ноги.
Тони бросил ей халат, она надела его и застегнулась.
— И это все? — возмутился Гаффи, грызя сигару.
— За две сотни баксов хотя бы за задницу пощипать дали.
Тони вывел девушку из номера, оттесняя оптиков плечами. Дверь за ним и Фисбой захлопнулась.
— Грабеж какой-то, — пробурчал Гаффи.
Посередине комнаты оставался пустой шар.
Хью Коллинз протиснулся сквозь толпу в коридор и побежал за Фисбой и Вакуххи.
— Постойте, — задыхаясь, сказал он, догнав их.
— В чем дело? — сухо спросил Тони, в то время как Фисба извергала беспрерывный поток ругательств. — Повеселились, за что заплатили — то и получили.
— Подождите. То есть дайте мне минутку поговорить с ней наедине, — сказал Коллинз.
— Что вы хотите сказать ей? Говорите при мне. Ну же, всю ночь, что ли, будем тут торчать? Мне вытереть ее надо.
— Я тут подумал… — Коллинз смотрел на нее с мольбой. — Ну, знаете насчет номера где-нибудь в мотеле. Последняя же ночь.
— Надо же какой! — сквозь зубы бросила Фисба и вышла с Вакуххи на улицу.
Униженный, Коллинз, крадучись, вернулся в номер Гаффи.
В номере стоял озабоченный гул. Некоторые хотели пойти на улицу и продолжить веселье там, другие уже готовы были бросить все это и разъехаться по домам. Один вызывал по телефону такси. У него были знакомые в одном таксопарке, которые якобы могли всем скопом отвезти их во вполне сносный публичный дом.