Разбитый шар
Шрифт:
Он надел пальто, и она сказала:
— Я с тобой. Посмотрю, возьму, что мне нужно. Можно приехать сюда на «Додже» и здесь все выгрузить.
Они посидели, пока она более или менее не пришла в себя, и поехали к ней.
«Додж» стоял у входа. На заднем сиденье как попало были свалены ее вещи: Арт побросал их и послал все к черту. В куче лежали флаконы, одежда, туфли, даже пакет молока, апельсины и буханка хлеба «Лангендорф». А на полу валялась пустая бутылка из-под вина.
— Во всяком
Джим припарковал свою машину, сел за руль «Доджа», она — рядом с ним, и они поехали к нему.
На ночь она надела красно-белую пижаму в горошек.
— Я в ней по-новому себя чувствую, — сказала она.
Он в трусах чистил зубы над раковиной в ванной. Была половина четвертого. Свет горел только в спальне и ванной. Дверь была заперта. Патриция курила в постели, поставив пепельницу на покрывало.
— Ты закончила? — спросил Джим, выходя из ванной.
— Да, — довольно ответила она.
Какой он поджарый в трусах, подумала она и вздохнула с облегчением, глядя на его худые руки, ноги, торс. Три дня ее держал в своих крепких объятиях мускулистый парень с резиновым бескостным телом из мышц и жира на коротковатых ногах, которое ниже чресел как бы сходило на нет. Телом мальчишки, совсем не таким, как это.
Выключив свет, Джим снял трусы и лег в постель. В темноте он обнял ее.
— Странно, да? — сказала она. — Мы снова вместе. Через два года. Ничто нас не разделяет, между нами — никаких барьеров.
Она была очень довольна. В том, что произошло, был смысл, подумала она. Все вело вот к этому. Значит, и случилось не зря. Не просто бесплодная суета, усталость и бессмысленная боль.
Джим, лежавший с ней рядом, спросил:
— Не хочешь узнать, как дела у Рейчел?
— А что там? — Она уже почти заснула, но теперь в ее покой вкрался холод. Он просачивался в нее, заполнял собой. — Что ты хочешь сказать?
— Ну, ты знаешь, что я был у нее. Ты мне туда звонила.
— Я куда только тебе не звонила. И на радио, и домой, и к себе. А потом туда позвонила.
— Я был у нее.
— Это что-то значит?
Она совсем проснулась и смотрела вверх, в темноту.
— Она попросила меня побыть с ней. Пока не найдется Арт. Я так и сделал.
Она ждала — но это было все, он молчал.
— Ты жил там? — наконец спросила она. — Ты это хочешь сказать?
— Не совсем. Она необычная девушка.
— Чем же?
— Мы в основном ели вместе. Она хотела, чтобы я был у нее, когда она возвращалась домой, чтобы она могла готовить для меня.
— Пастораль. Семейный ужин. Хозяйство, — усмехнулась Пэт.
— Я сидел у нее вечером, потом она ложилась спать, а я уезжал домой.
— А
Было два утра, подумала она.
— Ничего не было.
— Ты правду мне говоришь? — спросила она.
— Ну, конечно.
— Я боюсь Рейчел, — призналась она.
— Знаю.
— Она что-нибудь сделает?
— У нее снова есть Арт.
— Ну да, — приободрилась Пэт. — Это правда. — Она привстала, чтобы потушить сигарету. — Что ты о ней думаешь?
— Не знаю.
Снова ложась, Пэт предположила:
— Может быть, она зарежет его.
Джим засмеялся:
— Может быть. А может, он ее побьет.
— Что ты сделаешь, если он побьет ее?
— Это не мое дело.
— А что ты будешь чувствовать?
Он не ответил. Она ждала, вслушивалась. Он что, уснул?
Я заплатила за то, что сделала, сказала она себе, меня стошнило в ванну. Разве этого недостаточно? Разве не все?
На полу спальни лежала пачка ее сигарет. Она протянула руку за ними и снова закурила, лежа на спине. Мужчина рядом с ней не шевелился. Спит, подумала она, да, он спит.
Идеально, подумала она. Я чувствую это. Я это понимаю. Разве я этого не заслужила?
Сигарета тлела в темноте, Пэт внимательно смотрела на нее. Легонько постучав ею о пепельницу, которую держала в руках, она решила: вот за что я теперь буду бороться. Вот за что я начинаю свою битву. За это. За то, что у меня есть сейчас.
Утром она встала рано, в семь часов, чтобы позвонить на радиостанцию. Джим спал. Стараясь не разбудить его, она надела халат, закрыла дверь спальни и села в гостиной у телефона.
— Алло, мистер Хейнз? — заговорила она.
— Как вы там, Патриция? — спросил Хейнз своим официальным тоном. — Мы тут беспокоимся. Никаких вестей от вас, сколько уже — два, кажется, дня?
— Мне лучше, — сказала она. — Можно, я приду попозже?
— Вам сегодня совсем не нужно приходить, — успокоил он ее. — Сидите дома, пока совсем не пройдет.
Она не сразу поняла, о чем он, потом вспомнила — про грипп.
— Спасибо, — поблагодарила она. — Наверное, до завтра посижу. Не хочу никого заразить.
— Кишечного типа?
— Да, — сказала она. — У меня… живот болел.
— Колики? Да, сейчас как раз такой и ходит. Фруктовых соков не пейте — только тостик с яичницей и заварным кремом. Ешьте что-нибудь диетическое. Ничего кислого, никаких помидоров, груш, апельсинового сока.
Она поблагодарила его и положила трубку.
Вернувшись в спальню, Пэт на цыпочках подошла к кровати и увидела, что Джим проснулся.
— Привет, — сказала она, целуя его.
— Привет. — Он моргал, как филин. — Уже встала?