Разбитые зеркала

Profundum

Кажется, он повзрослел быстрее, чем на это рассчитывал Сатана.

Но отец часто забывал, что в его младшем сыне человеческая кровь играет довольно большую роль.

— Я прыгнула сюда с дерева.

Рин удивлённо посмотрел на призрака.

— Сама?

— Я больше не могла это терпеть, — проговорила Акира, старательно сдерживая ярость. Горечь, оседающая на языке при каждом новом слове, и не думала исчезать. — Моя мама отвратительна.

Курода мысленно представил перед собой Судзуки-сан. Она так горевала

по дочери, что парень почему-то не сомневался в том, что женщина любила её.

— Разве она не любила тебя?

— В каком-то своём понимании, — голос сорвался и разложился на несколько тонов, — это она виновата во всём, что со мной произошло.

Девочка махнула рукой, и окружающее пространство начало неуловимо меняться. Откуда-то появился дневной свет, прорывающийся сквозь полотно темноты.

Перед Рином предстал чуть смазанный силуэт Азэми-сан. Она выглядела немного моложе и как-то добрее. Женщина улыбнулась и прокричала дочери, играющейся у того самого пруда.

— Акира!

Девочка подняла голову и встала, оттряхивая руки. Потом она немного неуклюже подбежала к матери.

— Пока в реальном времени ночь, я могу насылать иллюзии, — тихо пояснила мёртвая, смотря на саму себя, но живую. — Днём я не так сильна.

— Что такое, мама?

Судзуки-сан как-то натянуто улыбнулась и указала на расплывчатый силуэт за своей спиной.

— Я нашла того, кто бы смог помочь тебе.

— Кто это? — так же тихо спросил полудемон.

Акира поджала губы.

— Не помню. Но он и не важен. Был дядя главнее его.

Рин хотел спросить, что за дядя, но не успел — насланная иллюзия продолжала своё движение.

— Помочь с чем? — девочка наклонила голову на бок, недоумённо посмотрев на нахмурившуюся Азэми.

— Ты болеешь, — категорично заявила она.

— Да, папа говорил. На следующей неделе мы снова поедем в больницу. Зайдём потом в то кафе, да?

Улыбка Судзуки-сан сменилась на кривоватую, а сама женщина напряжённо обернулась на расплывчатую фигуру. Судя по всему, ей кивнули.

— Нам больше не нужна больница, милая. Там нам не смогут помочь.

Одна картина сменилась на другую, и Курода увидел чуть подросшую Акиру. Она была какой-то бледной и зажатой, но вновь играла у того же пруда. С другой стороны к ней подбежала другая девочка, и, вспомнив рассказы Конекомару и Шиеми, Рин узнал в ней Кен.

— Акира! Давай поиграем вместе?

— Я только недавно выпила те таблеточки, которые дал мне дядя. Мне плохо.

— Ты сказала ему об этом?

Кен испуганно приложила ладонь ко лбу сестры.

— Дядя ответил, что это нормально. Я побежала к маме, но она только отмахнулась. Говорит, дядя всегда прав.

К девочкам подошёл Кохэку. Он слышал последнюю часть разговора и недовольно нахмурился.

— Почему ты называешь его дядей? Разве он не говорил своего имени?

—

Нет… Я не знаю, как его зовут. Но дядя меня пугает.

Силуэты, созданные иллюзией, вновь растворились, и мёртвая девочка сжала чужую руку. Она тяжело дышала, как будто бы ей было больно.

«Наверное, — подумал Рин, — иллюзии отнимают много сил».

Парень приготовился увидеть какой-то новый разговор, но никто не появлялся. Курода нетерпеливо дёрнул курикарой, но ни дети, ни Судзуки-сан так и не появились. Зато был он — звон надоедливого колокольчика. Курода посмотрел на Акиру. Призрак был какой-то уж совсем забитый, и полудемон наконец понял, в чём же дело.

Он поднял глаза наверх.

Девочка забралась на дерево и смотрела вниз — на пруд, в который она собиралась прыгать. Она чуть покачнулась и тряхнула головой, ладонью вытирая набежавшие слёзы. В этот самый момент бубенчик-колокольчик выпал из её волос и полетел к плавающим по каменистому дну карпам. Акира распахнула глаза и рывком потянулась за ним, соскальзывая с ветки.

Маленькая девочка в золотом кимоно упала в пруд, от испуга широко распахнув рот. Акира наглоталась воды — и крик оборвался.

Позже служанки наконец найдут её обглоданное тело.

— Это мама виновата, — нестройным хором голосов пророкотало существо, — она довела меня. Она привела того дядю!

Рин выпустил её руку, чтобы положить ладонь на лоб. У него почему-то начинала болеть голова. Акира вздрогнула. И тут окружающее пространство начало трескаться. И старое дерево, и пруд начали исчезать. Курода понял, что сну пришла пора заканчиваться.

— Утро?

Акира вновь схватилась за его руку.

— Я не хочу, чтобы меня оставляли.

— Скажи, — Курода решил проверить одну мысль, промелькнувшую в голове, — что ты хотела сделать с тем парнем? Который приехал со мной?

Девочка выглядела удивлённой.

— Съесть, конечно, — беспечно ответила она. — Он же ничего не значит.

Рин нахмурился и посмотрел на существо без капли жалости. Слуг он не ценил и сам, но вот Бона простить Акире не мог — его смерть расстроила бы Юкио, да и сам полудемон привязался к парню. Рюдзи ничего не сделал Акире, хотя со слугами у той были возможны какие-то разногласия.

— Ты останешься здесь одна.

Глаза девочки вновь наполнились чёрными слезами.

Курода с силой отбросил от себя её руку и вновь выставил перед собой курикару.

— Ты правда так похож на него.

— И на кого я похож? — язвительно поинтересовался Рин.

— На того дядю, — девочка смотрела на него с ненавистью. — Но я всё понимаю, поэтому прошу лишь одного. Исчезнуть.

Расстояние, разделяющие их, треснуло, будто бы Акира стояла за тонкой прозрачной стеной.

— Подожди, ты не сказала, как он выглядел! — крикнул полудемон, надеясь докричаться.