Разбитые на осколки
Шрифт:
— Ублюдок! — Я пытаюсь пнуть его, но Зет хватает мою щиколотку; его брови сходятся вместе.
— Слоан, — говорит он, укоряя меня вновь. — Ты хочешь, чтобы я использовал веревку?
Я втягиваю нижнюю губу в рот, прикусывая ее. Пошло все. Мне следует подняться и выставить его вон из квартиры. С этим все понятно, он делает странные и сомнительные вещи, которые пугают меня до такой степени, что могут нагнать семь гребаных оттенков страха на меня, но это также возбуждает меня. Но это не очень удобно. И очень липко.
Зет умный парень — он наблюдает за всеми эмоциями на моем лице.
— Давай попробуем, — предлагает он,
— Хорошо... Отлично!
Он кивает в ответ на мои слова, решительный и мрачный, что кажется, немного забавным, особенно когда он держит фруктовый лед ярко-синего цвета в своей руке. Зет нежно проводит им по моей плоти, наблюдая за моей дрожью с самодовольным выражением лица. Затем наклоняется и облизывает сладкий след, что остался после фруктового льда, продолжая сверлить меня своим взглядом. Смена ощущений от холодного до обжигающе горячего заставляет мышцы моего лона непривычно сжаться.
— Проклятье!
Он вновь повторяет это же действие. Чередуя холодное и горячее ощущения. И чувство удовольствия пронзает меня снова и снова, не позволяя мне расслабиться. Наконец, холодное ощущение становится таким же приятным, как и горячее прикосновение его языка, и мои бедра устремляются вперед.
— Твой язык голубого цвета, — издаю я стон.
Зет игриво вскидывает бровь.
— Как и твоя киска.
Я прекрасно понимаю, что он собирается сделать в следующую секунду, и я не согласна, я совсем не согласна с этим. Нет, нет, я категорически не согласна. Но уже поздно. Он легко проскальзывает им в мой горячий жар, издавая предостерегающий рык, чтобы я не смела отодвинуться от него.
Это самая чертовски холодная вещь на земле. И в то же время нет. Пламенное ощущение жалящего холода быстро сменяется жаром — странное чувство. Я задыхаюсь, когда Зет медленно вытаскивает лед, и затем делает то, что полностью рушит все чувство самоконтроля в моей голове. Он берет в рот фруктовый лед, низкий рык одобрения раздается в его груди, когда он оборачивает свои чувственные губы вокруг него и начинает неспешно посасывать. Я еще никогда в своей жизни не испытывала такой ревности к фруктовому льду.
— Мммм… Вкус жевательной резинки и Слоан. Лучшее сочетание, — мурлычет он
О. Мой. Гребаный... Я не могу здраво соображать.
Зет быстро забирается сверху моего тела, словно голодный хищник, его глаза наполнены пламенем. Я немного отодвигаюсь от него, пока не оказываюсь лежащей на спине, а он нависает надо мной. Он протягивает фруктовый лед и проводит сладостью по моим губам, пока я не открываю рот, затем медленно скользит им между моими губами. Во рту ощущается вкус сладости и сахара — взрывной вкус совершенства. Затем Зет достает его из моего рта и помещает снова в свой, посасывая, пробуя, как будто может почувствовать вкус моего рта. Затем убирает его и кладет на стол рядом с моей головой и рассматривает меня, его дыхание тяжелое и прерывистое.
— Настало время веревки, злая девочка.
Я даже забыла про веревку. Ее образ напоминал мне злую свернувшуюся в клубок змею, которая
Почему он останавливается?
Зет не говорит ни слова. Он спрыгивает со стола и небрежно стягивает свою футболку через голову, так, как делают это мужчины, и затем появляется у края стола словно фигура, которая грубо высечена из камня, только он создан из жестко переплетающихся мышц вместо грубого природного материала. Мужчина расстегивает ремень, скидывает свои туфли, сдергивает джинсы за какие-то десять секунд, и затем он... стоит передо мной полностью обнаженный. Его член возбужденный и твердый, головка которого касается пупка. Во время своего обучения я видела большое количество членов и уже позже во время своей работы, но я еще никогда не видела такой огромный член. Честно говоря, я всегда считала, что они выглядят отвратительно. Но у Зета… нет. Он по-настоящему восхитителен. То, как мужчина смотрит на меня в ответ, одновременно и пугает и притягивает, и я не могу отвести взгляда. Я не хочу.
— Поднимись.
Я едва могу доверить своим ногам такое ответственное задание, но они кое-как справляются. Тысяча мыслей проносится у меня в голове — он что, собирается нагнуть меня над столом и как следует оттрахать? Или, может, собирается опять взять кухонный нож? Возможно, он завяжет мне глаза и сделает со мной вещи, о которых я даже не могу говорить, не то чтобы представить. Но он не делает ничего из этого.
Зет подхватывает меня на руки и приподнимает таким образом, что я оборачиваю свои ноги вокруг его талии. И затем он прижимает меня к стене, боль проносится через мои нервные окончания, как резкий, неприятный звук на ненастроенном фортепиано.
— А!
Мужчина не теряет не единой секунды, резко скользнув в меня. Он толкается с такой силой, что мои глаза наполняются слезами.
— А! — кричу я в этот раз намного громче, Зет издает рык, прикладывая силу, чтобы погрузиться в меня. Его ладони, что удерживают меня за бедра, в следующую секунду оказываются в моих волосах, решительно оттягивая голову назад, затем склоняя набок, чтобы получить доступ к моей шее, а затем вонзается зубами в нежную кожу на ключице. Смесь боли и удовольствия опьяняет. Я позволяю ему увлечь меня в свое пламя, позволяя языкам этого пламени вспыхивать сильнее. Впиваюсь ногтями в его спину, наслаждаясь ощущением того, как напрягаются его мышцы от боли, что я причиняю.
— Плохая девочка, — рычит Зет. Но он не говорит мне остановиться. В любом случае, он словно наслаждается болью, устремляясь ей навстречу. Я хватаю его за волосы и дергаю его голову назад, точно так же, как он делал пару минут назад мне, и внезапно вижу взгляд в его глазах. Он полностью одержим своим желанием, снедаем потребностью. Во мне? Этот мрачный, задумчивый, сексуальный мужчина хочет меня? Черт. Я даже не могу представить, как это может быть на самом деле, но это ясно как дважды два.