Разбитые маски
Шрифт:
Он опомнился, что рядом сидит родная дочь того самого Витьки, и быстро погладил девочку по голове. Та удивленно подняла глаза. Ольга хотела было спросить, почему им нельзя будет жить у самого Ильи, но постеснялась это сделать. «Если меня туда не зовут, значит, нечего навязываться. И все-таки это странно!»
– Ты можешь выписаться к маме? – продолжал Илья. – Этим нужно заняться прямо сейчас, чтобы успеть…
– Да куда успеть? – Ольга встала и принялась собирать со стола чайную посуду. – Я никуда не тороплюсь.
– Мы же договорились, что поедем в Германию, –
– Ну так поезжай, а я… Как-нибудь соберусь и приеду в гости.
Ольга сама не ожидала, что выразится именно так. Насколько это обидело и разочаровало Илью, было непонятно, он принял безразличный вид и только заметил, что никому не навязывается. Ольга попыталась извиниться, но потом махнула на все рукой – слишком устала для дипломатии.
Женщина ушла в спальню, застелила постель свежим бельем. Подумала, что вовсе не обязана прислуживать Тане, девочка достаточно взрослая, чтобы постелить себе самостоятельно. И уж конечно, в ее возрасте пора понимать, что какие-то вещи просто недопустимы. Например, нельзя требовать, чтобы тебе выгладили юбку. Именно это и сделала Таня, едва разобрав свои вещи. Тогда Ольга очень удивилась и даже возмутилась. Таня удивилась тоже и призналась, что ни разу в жизни не выгладила себе ни единой ленточки.
– Неужели за тебя все делала мама?
– Ну конечно, – ответила та с полнейшим хладнокровием. И добавила:
– Она была хозяйственная, ничего не скажешь.
– Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени? – все еще сердито осведомилась Ольга. – Она всегда останется твой матерью, что бы ни случилось. А гладить тебе придется самой. У меня нет на это времени, и я не твоя мама.
Таня промолчала, видимо, у нее была отцовская привычка замыкаться, как только разговор заходил на неприятную тему. Правда, назвать девочку совершенной лентяйкой было нельзя, она достаточно активно включилась в ход ремонта и даже помогала рабочим готовить какой-то клей. Ее очень заинтересовал сам процесс, и крестный отец посмеивался, говоря, что в семье Владыкиных давно пора было появиться рабочему элементу.
Среди множества чужих людей, весь день возившихся в квартире, Ольга в конце концов заприметила одного, одетого явно не для грязной работы. Высокий мужчина в светлых брюках и черной рубашке расхаживал по комнатам и оценивающе оглядывал результаты. Ольга, как всегда, не решилась спросить, что этот человек делает в ее доме. Все объяснил Илья, когда спровадил гостя.
– Это мой приятель, захотел посмотреть на твой товар. Знаешь, он иногда занимается посредничеством при продаже недвижимости. Кажется, остался доволен. Лучше действовать через знакомых, он вполне надежный мужик и возьмет небольшой процент.
И снова ей не удалось переубедить жениха в том, что продажа – дело вовсе не такое срочное, как ему кажется. Иногда Ольга начинала впадать в отчаяние, такое несходство характеров, раньше ее умилявшее, теперь немного утомляло. Если бы кто-то сказал Виталию, что квартиру нужно продать, тот впал бы в глубокую депрессию и опустил руки.
– Ты уже спишь? – Он заглянул в темную спальню. Его силуэт на фоне приоткрытой двери казался вырезанным из черного картона.
Ольга быстро закрыла глаза. Ей не хотелось, чтобы он снова начал ее уламывать…
– Знаешь, я подумал, что ты можешь прописаться к матери временно. Тогда все пройдет без проблем. Есть такая форма, кажется…
«Уйди!» – мысленно попросила его женщина, и он послушался. Но через минуту дверь открылась снова На этот раз картонный силуэт был меньше и уже в плечах. У него был пронзительный голос подростка.
– Тетя Оля! Я же совсем забыла, та толстая баба просила вам кое-что передать.
И так как Ольга не проявила признаков жизни, Таня обошлась без дальнейших пояснений. Она взмахнула рукой, что-то мелькнуло, звякнуло, и женщина подскочила на постели. Торопливо включив свет, она увидела на простыне связку ключей. Ключи когда-то принадлежали ее мужу, в этом не могло быть сомнений, она узнала и брелок с подсветкой, и лишний ключ, висевший на кольце. Этот ключ был от старого, давно замененного замка. Виталий оставил его, должно быть, в память о родителях.
В первую минуту Ольга ничего не поняла. Она бессмысленно вертела в руке ключи, то и дело переводя взгляд на девочку. И вдруг обрела и память, и голос.
– Кто тебе это дал?!
– Ну та здоровая баба в шляпке с вуалью, Камилла! Она сказала, что нашла ключи накануне похорон.
– Она ничего не просила передать на словах?
– Ничего. А откуда ключи? От вашей квартиры, что ли?
– Позови сюда дядю Илью, – приказала Ольга таким тоном, что Таня даже извинилась и моментально исчезла.
Ольга встала и пригладила волосы. Надела халат. «Да, халат. Как же быть с халатом?» Ключи она сжимала в ладони так, что причиняла себе боль. Когда вошел удивленный Илья, она молча протянула ему руку.
– Что это? – еще больше озадачился он. – Я как раз собирался принять душ…
– Это передала мне твоя подруга.
– Камилла? – Он осторожно взял ключи и рассмотрел их. – Это не мои, то есть не твои… Я хочу сказать…
– Это ключи Виталия, – отрезала она. – Дай мне ее телефон.
– Стоит ли? – усомнился Илья. Он явно растерялся. – Так поздно, у нее дети спят…
– Дай мне ее номер или я не знаю, что сделаю!
Несмотря на поздний час, Камилла еще не спала. Голос у нее был спокойный и вполне приветливый. Узнав Ольгу, она прежде всего осведомилась, получила ли та передачу.
– Получила. Кажется, вы любите задавать людям загадки? – резко заметила Ольга. – Что это значит? Он отдал вам ключи от дома?
– Вовсе нет, – обиделась Камилла. – Ключи мне передала подруга. Вы ее не знаете, да вы, впрочем, не знаете многого… Короче говоря, это та риелторша, которая помогла нам с ним найти квартиру на окраине.