Разбитые маски
Шрифт:
– Она сразу тебя вспомнила, представь себе. Сказала, что лучше ты, чем кто-то другой Разумеется, сразу догадалась, в чем тут дело.
– Почему я лучше? – У Ольги горели щеки.
– Потому что ты меня не обчистишь, – пояснил Илья. – Камилла считает, что любви, как таковой, нет. Женщин, по ее теории, интересуют либо деньги, либо голый секс. Весьма оригинальная особа, ты не находишь? Она сочла тебя фригидной, поставила такой диагноз. И не жадной, ты для этого просто слишком глупа.
– Что же остается? – Ольга готова была провалиться
– Твое безволие, – пояснил Илья. – Этот фактор она никогда не сбрасывает со счетов. Камилла решила, что ты просто не умеешь говорить «нет».
Удар был точным и болезненным. Ольга отвела глаза. И дала себе слово, что больше никогда не встретится с женщиной, которая умеет просвечивать людей, будто рентгеном.
– А потом я захотел сделать несколько звонков, – продолжал Илья. – Не из конторы, потому что там меня могли услышать не те люди. Это были деловые звонки, понимаешь? А мой мобильник отключен, в Москве не работает. Камилла дала мне свой. И черт меня дернул набрать твой домашний номер!
– Чей?!
– Твой номер, – повторил он. – Ну что ты так на меня смотришь? Я позвонил сюда, чтобы подстегнуть работяг, я же их знаю! Если не контролировать, будут возиться до осени. Трубку снял Витька.
Наступило молчание Илья считал, что сказал достаточно. Ольге тоже было достаточно. Она смотрела на него и никак не могла поверить услышанному. В голове, будто на циферблате электронных часов, горели две цифры: «12-13:30». Отрезок времени, когда она сидела в «Аквариуме».
– Он что-нибудь тебе сказал? – спросила она после паузы.
– Сказал, что слушает. Спросил, кто говорит. – Илья махнул рукой. – Ничего я не говорил, дар речи потерял!
– Ты повесил трубку?
– Конечно. А потом занялся делами, они все-таки никем не отменялись. Камиллу послал к тебе. Обещал оплатить все, что сожрет, вот она и согласилась.
У Ольги голова шла кругом. Если все действительно было так (у нее не было оснований сомневаться), тогда солгал муж. Он-то говорил, что явился домой около трех часов пополудни. Рабочие были в квартире с раннего утра. Кто поднял трубку? Человек с голосом мужа? Сам муж?
– Ты не мог обознаться?
– Да что я, Витьку не узнаю? Что-то не так? – встревожился он.
Женщина ответила, что все нормально, если это действительно было так. Ответ получился несколько неясным, но Илья не переспрашивал. Он вынул из кармана ключи и положил их на столик:
– Вот, спасибо… У тебя наверняка были из-за меня неприятности.
– Да, конечно, – откликнулась она, почти не думая о неприятностях. Во всяком случае, об этих. – Прости за идиотский вопрос: ты вчера к нам не заходил? Нет? Я так и думала.
Илью интересовало другое – как произошло объяснение между супругами.
– Ты ему сказала или он сам догадался? Я подумал, что он увидит сумку…
– Сам
– Оля, что с тобой? – Теперь в его голосе была тревога. А во взгляде… Ей не хотелось узнавать в нем нежность, ведь никакого продолжения не будет. – Может, тебе лучше отсюда съехать? Он, конечно, хороший парень, но, если отношения не ладятся, нужно расстаться.
– Нет-нет, – быстро откликнулась она. – Мне некуда ехать, это чепуха. Илья, можешь доказать свое алиби на то время, пока я сидела в ресторане?
Он остолбенел, остановившись на пороге комнаты.
– Думаешь, меня об этом спросят?
– Не сомневаюсь. Камилла сможет что-то доказать? В офисе ты был?
А когда он спросил, какого черта она задает такие вопросы, Ольга ответила, что всерьез опасается за его дальнейшую судьбу. И вовсе не уверена, что ему позволят вернуться в Германию уже завтра.
– Потому что сумку они забрали не из детского любопытства, – пояснила женщина. – Они заглянули туда, и что-то очень их заинтересовало. И еще… Боюсь, что ресторан и квартира Ирины расположены слишком близко друг от друга. Сечешь, в чем проблема? Ты мог успеть обчистить ее квартиру даже за шестьдесят минут. А у тебя было целых девяносто.
Некоторое время он смотрел на нее, медленно усваивая услышанное. Потом сказал, что об алиби позаботится сам, и добавил, что Ольга очень сильно изменилась. Он не знает, что именно в ней появилось нового, но такой он никогда ее не видел.
– Ты ведешь себя так, будто наконец перестала бояться, – сказал он на прощанье. – Хотя момент для этого неподходящий.
– Бояться? Разве я чего-то боялась? – изумилась Ольга. – Когда?
– Всего, – ответил Илья, неожиданно целуя ее в щеку, в самый уголок рта. – Всегда. И захлопнул за собой дверь.
Он рассчитывал освободиться намного быстрее, но его продержали в коридоре больше часа. А до этого пришлось вести долгие переговоры по телефону, настаивая на немедленной встрече и возврате вещей. Илья особенно упирал на то, что завтра покидает Москву. В конце концов его приняли. Как ему сперва показалось, с большой неохотой.
Своей сумки он в кабинете не увидел. Ему предложили сесть и ответить на ряд вопросов. Кроме обычных, касающихся паспортных данных, были предложены и другие. Например, его попросили рассказать об отношениях с потерпевшей.
– С Ирой Владыкиной? – переспросил он. – Отношения хуже некуда.
– Почему же?
– Хотелось бы посмотреть на человека, у которого с ней прекрасные отношения, – усмехнулся он. – Меня она ненавидит за то, что я поддерживал ее бывшего мужа в трудные минуты.
– Каким образом вы его поддерживали? – Следователь оттянул прилипшую к груди рубашку. Илья и сам взмок за несколько минут, проведенных в маленьком кабинете. Не от волнения, от жары.
– Ну, материально, морально. Даже физически.