Разбитые иллюзии
Шрифт:
— Я знаю, Шон. Я всё знаю, — я не сдерживала слез. — Не думай, что я мню себя всемогущей. Просто… — я набрала воздух и выдохнула, успокаиваясь. — Просто, пока Вик жив, помоги мне бороться за него, а когда… если умрет, помоги смириться.
Шон внимательно посмотрел мне в глаза.
— Да, мой свет. Ты всегда и во всем можешь на меня рассчитывать.
Отчаяние, вызванное словами Шона, выело весь свободный vis, и я в бессилии закрыла глаза, пытаясь задремать на несколько минут и дать высвободиться резерву.
— Хотел как лучше, а опять навредил, — горько произнес мой названый брат.
—
Он вдруг снова вспыхнул, хоть и намного слабее, и снова отдал мне всё без остатка. Небольшая порция vis высвободила резерв, и, словно согревшись изнутри, я тут же почувствовала себя полной сил, в отличном настроении и готовой ко всему.
Шон был измучен двумя вспышками подряд и пуст, но очень горд собой: устранил вред, якобы причинённый им. Я взяла его за руку, не за ладонь, а там где манжеты, и повела к диванчику. От опустошённости он совсем плохо соображал и покорно плюхнулся, когда я подтолкнула его. Когда я завозилась, пытаясь совладать с узкой юбкой и при этом сесть ему на колени, как наездница, до него дошло.
Радостно сверкнув глазами и расплывшись в счастливой улыбке, он быстренько спрятал ладони себе под бёдра, как бы сев на них: условный знак, что он не коснётся меня без разрешения. Я тоже обрадовалась. В последнее время он стал так самостоятелен и самоуверен, что я всерьез опасалась его возражений по поводу предстоящего подкармливания.
— Как раньше, — выдохнул он.
— Угу, — улыбнулась я, и, собрав светло-розовый vis на кончике пальца, провела им по губам. Шон не выдержал соблазна и поймал его, но не глотнул vis сразу, а слизывал, растягивая удовольствие. Шон ощущает vis на нюх и на вкус, моя светло-розовая сила для него — пьянящая сладость с тысячей оттенков. Сколько вариантов светлых эмоций, столько и еле уловимых вариантов вкуса. Он застонал от удовольствия, и я тихо засмеялась — в этом звуке не было ничего сексуального, это был стон гурмана, получившего лучший в мире деликатес. Слизав всю силу, он выпустил мой палец и даже слегка отстранился. Шон легко бы вытянул из меня ещё, но тянуть — это не просто невежливо, это оскорбительно, а тому, из кого тянут силу, это как минимум неприятно.
— А как же Эльвиса? — спросила я. — Она же может дать что угодно…
— Но только не сладость, — ответил Шон с сожалением, — я сам удивляюсь, отчего так.
Я расхохоталась.
— Я твоя конфетка.
Он улыбнулся чуть грустно и укрепил расползшиеся щиты на нашей связи, но тихое эхо всё же долетело до меня: «Ты мой свет».
«Моя защита и моё копье. Мой брат, вставший вровень со мной», — ответила я…
И оказалась в пустыне. Во внутреннем мире Шона.
Он стоял рядом, и я с интересом всмотрелась в него. Он изменился. Стал выше. Действительно вровень со мной. Лицо со змеиными глазами и изогнутыми длинными щелями ноздрей было странно красивым. Шрамы не портили его, а смотрелись естественным украшением. Мало что изменилось в нём — и в тоже время не осталось ничего прежнего.
— Пойдём, — предложил он, и я увидела прелестный оазис, от которого веяло свежестью и прохладой.
— А многое тут поменялось, — заметила я.
—
Солнце не палило, жара была не удушающей, а расслабляющей, как в хорошей сауне… Через пару шагов мы вдруг оказались в оазисе у шатра. Большого… Половина стен были подняты, чтобы пропускать ласковый свежий ветерок, внутри лежало множество подушек, ковриков, столиков, тюфяков… И во всем этом неуловимо чувствовалась женская рука.
— Ты приводишь сюда Эльвису, — высказала я свою догадку.
— Да, здесь она спит.
— Хотела бы я знать, как она выглядит на самом деле.
— Как и ты, телом она мало отличается от себя настоящей.
От себя настоящей… Я тут же попыталась себя рассмотреть. Укус Стража на ладони оказался подвижным рисунком, не дававшим всмотреться в него. На месте, где гнездился стилет — Убийца Богов — остался шрам. А всё остальное: кожа, пропорции тела, скрытого белым длинным одеянием, оказались привычными и знакомыми. Лицо мне рассмотреть было негде.
— А лицо? — спросила я, обернувшись на Шона. Тот склонил голову, словно любуясь, потом нежно коснулся тыльной стороной ладони моей щеки.
— Почти то же. Глаза больше…
Глава 3
Я оглянулась.
— Хорошо тут…
— Да, теперь хорошо.
— А почему мы вдруг оказались у тебя?
— Ты сама пришла. Не знал, что так можно. Наверное, когда ты в сердце своем признаёшь меня братом, то получаешь доступ сюда. А поскольку мы почти обнимались…
— Я обняла тебя за шею.
Он кивнул и замолчал.
— Я, наверно, пойду… Раз нагрянула без приглашения…
— Мой свет (моя жизнь), я твой и это место (мой дом) — твой.
Мыслеречь соединяла воедино понятия, переводя слова давно умершего языка.
— Спасибо. Жаль, что мне некуда тебя пригласить, — ответила я, смутившись.
Шон засмеялся.
— Тебе есть куда меня пригласить, но в твоём доме царит твой сын. И он (племянник) не будет мне рад.
На мгновение задумавшись, я поняла, что он говорит об утреннем луге…
— Разве это не место Лиана?
— Нет, луг твой. Но хозяйничает там Лиан. Я тоже позволяю Эльвисе здесь хозяйничать. Все эти безделицы мне не нужны, но её они радуют. Хочешь, я поставлю дом (шатер) для тебя, раз ты не хочешь заходить на территорию (жильё) другой женщины? — предложил Шон.
— Шатёр — нет. Беседку вон там, — и я указала на место у озерца.
Шон улыбнулся,
— Я тоже люблю там сидеть…
— Только не сейчас, пойдём уже.
— Пойдём, — согласился он и взял меня за руку.
Я качнулась и оказалась в своём кабинете, сидящей на коленях у Шона. Его руки лежали на моих бёдрах, а я обнимала его за шею — достаточно тесный контакт, чтобы уйти в иную реальность внутреннего мира.
Шон незаметно убрал руки, а я неловко перебралась с его колен на диван.
— Ты пустил Эльвису к себе, — задумчиво произнесла я. — Это много значит.
— Я не уверен в ней, она способна на глупости, — вдруг совершенно спокойно и трезво сказал он. — И пока не буду уверен — свадьбы не будет. Останавливать или наказывать жену я не хочу.