Разбитое Сердце
Шрифт:
— Я не человек. Чем больше я убиваю, тем лучше себя чувствую. Тем правильнееэто кажется. — Он посмотрел на Деклана. — Уверен, ты понимаешь, о чем я.
Деклан покачал головой:
— Я никогда не получал удовольствия от своей работы.
Я пыталась урезонить Лоуренса, но мои слова не находили в нем отклика. Он полностью отдался во власть своего внутреннего чудовища. И это чудовище сейчас пребывало в непосредственной близости, сжимая в руке смертельно опасный острый кинжал.
Некоторое время Лоуренс молчал.
— Я заметил, что ты защищаешь эту женщину. Ради нее
— Убью ли я ради нее? — Деклан прожигал вампира взглядом. — В мгновение ока.
Лоуренс не отвернулся.
— А умрешь ли ты ради нее?
Деклан ответил, даже не задумываясь:
— Да.
Мое сердце замерло. Несмотря на то, что он не мог заниматься со мной любовью, я знала — моя жизнь для него превыше всего. Просто раньше я не слышала, чтобы он так открыто говорил об этом. Он не врал. Это была чистая правда. Ради меня он убьет. Ради меня он умрет. Что ж, это все упрощало, я чувствовала по отношению к нему то же самое.
Лоуренс кивнул:
— Тогда ты меня понимаешь.
— Есть разница. Твоя жена мертва, и что бы ты ни делал, этого уже не изменить. Человек, виновный в ее смерти, погиб. Ты его убил. Ты отомстил. На этом все.
Лоуренс долго молчал, и я даже решила, что Деклану удалось до него достучаться, показать, насколько все, что он делает тщетно и бесполезно.
— Думаешь, на этом все? — наконец заговорил вампир. — Нет. Все только начинается.
Он обернулся ко мне, и из его глаз исчезли последние проблески человечности и надежды. Передо мной стоял мужчина, у которого не осталось ничего святого. Только ярость и боль. И ими он хотел поделиться со всем миром.
Он молниеносно кинулся ко мне, я отшатнулась и упала, подвернув лодыжку. Крик сорвался с моих губ одновременно с тем, как Деклан схватил вампира за руку, останавливая острый клинок в нескольких дюймах от моего сердца. Деклан изо всех сил пытался отодвинуть от меня Лоуренса, напряжение исказило черты его лица.
— Беги отсюда сейчас же! — крикнул он мне через плечо. — Беги на солнце!
Если я подчинюсь, он умрет. Я чувствовала это сердцем.
Я отмахнулась от собственных страха и паники, понимая, что должна что-то предпринять. Огляделась по сторонам. На складе было пусто… во всяком случае, ничего подходящего на роль оружия. Цементный пол. Большие деревянные ящики, сваленные у двери. Запах опилок. И все. Если и пряталась где-то еще одна камера наружного наблюдения, то я ее не заметила. Хотя нам от нее было бы ни холодно, ни жарко. Кто бы ни вел мониторинг, он, скорее всего, уже мертв. Мы могли рассчитывать только на себя.
Я закричала, когда кинжал описал дугу и вошел в плечо Деклана, из груди которого вырвался крик боли.
— Сначала я убью тебя, — сказал Лоуренс, вынимая клинок. — Потом твою женщину. Я достаточно стоек к запаху «Ночного дурмана», чтобы это осуществить. Вы оба убийцы. Вы заслуживаете смерти.
Он пнул Деклана в недавно сломанную ногу, и тот грузно рухнул на землю. Из раны на плече хлынула кровь.
Лоуренс обернулся ко мне и метнулся в мою сторону так быстро, что я даже не успела сделать шаг назад. Он схватил меня за майку и притянул к себе. Я вырывалась, сопротивлялась, била его по лицу кулаками, попыталась ударить коленом в пах…
Окровавленный Деклан ухватил
Я кинулась на упыря. В обычной ситуации моим оружием была кровь, сейчас — все мое тело. Не сказать, чтобы смертельно опасное, но для диверсии сойдет. Я вцепилась в плечи вампира и попыталась отпихнуть его от Деклана. Кинжал упал на цементный пол.
Лоуренс зарычал и навис надо мной. Он сомкнул руки на моей шее и сильно сжал ее, перекрывая доступ кислорода. Я потянулась к кинжалу, но нащупала только кончик лезвия, который так и не смогла ухватить.
Все равно, слишком поздно. Я умру.
Глава 10
— Джилл! Нет! — заорал Деклан.
У меня перед глазами поплыли черные пятна, и я бессильно уронила руки.
Лицо Лоуренса стало расплываться.
— Это не могло закончиться по-другому. Тебе подписали смертный приговор в ту секунду, когда вкололи «Ночной дурман». Виктор даже при большом желании не смог бы тебе помочь. Похоже, ты и сама это понимала.
Он прав. Я только и делала, что строила песчаные замки, а потом наблюдала, как их размывают волны реальности. Не знаю, и почему я еще не сдалась, не смирилась с приближающейся смертью, а по-прежнему тратила силы на то, чтобы противостоять ей. «Ночной дурман»… он как Луоренс. Не отпустит меня, пока я не перестану дышать. Пока мое сердце не прекратит биться. Пока отравленная кровь не застынет в венах.
Это все Деклан — это он заставлял меня идти вперед. Он же воин, только этим и живет. Он просто не знает ничего другого.
Тот Деклан, что был в моем сне… Его не коснулась рука смерти, тьмы и насилия. Он был элегантным и красивым.
И все же я предпочла ему того Деклана, которого знала лучше.
Это стало последней мыслью перед тем, как темнота окончательно поглотила все вокруг.
Вдруг раздался громкий хлопок.
Лоуренс покачнулся, и его хватка на моем горле ослабла. Я собрала остатки сил, фокусируя зрение, и увидела на груди вампира красное пятно. Лоуренс вскинул голову.
— Ты же мертв, — выдавил он, снова дернувшись, когда очередная пуля ударила его в живот.
Чья-то фигура мелькнула на краю поля зрения — Джексон с пистолетом. Он был весь покрыт кровью, по полу за ним вились багряные разводы. Левая рука свисала вдоль тела, вывернутая под неестественным углом.
— «Почти умер» еще не значит «умер совсем», слышишь, козел?
Джексон снова нажал на курок, но патроны уже кончились. Хватая ртом воздух, он упал на колени.
Лоуренс все еще держался на подкашивающихся ногах.
— Обычные пули вампирам нипочем. Ты же охотник, должен это знать.
— Верно, пули их не убивают. — Деклану удалось выпрямиться и шагнуть вперед, хотя ему досталось не меньше, чем Джексону. — А вот это — смертельно.
Его пальцы обернулись вокруг рукояти серебряного ножа, валяющегося на полу возле меня. Деклан воткнул лезвие в грудь Лоуренса.
Тот попятился, глядя на оружие. Когда он поднял голову, ярость на его лице сменилась умиротворением.
— Спасибо.
И умер. Исчез в облаке огненного праха, который развеялся, оседая на пол и мое лицо. Я зажмурилась.