Разбитое сердце богини

Вербинина Валерия

– Я согласен, это звучит абсурдно, – не стал настаивать капитан. – Поэтому я предлагаю поискать зажигалку.

– А с чего вы вообще взяли, что подмена зажигалки произошла в доме? – спросила я. – Конечно, Ангел – самоотверженный труженик убойного фронта, но он ведь уже прибег к помощи Ивара, чтобы отравить Ипполита Сергеевича. Что ему стоило подкупить кого-нибудь из прислуги или охраны, чтобы та подменила зажигалку? Таким образом, дело сделано, и вашему Ангелу вообще незачем появляться на поминках.

– Логично, – согласился Никита и закашлялся.

– С зажигалкой есть проблема, –

сказал Калиновский. – Как сказали наши эксперты, бомба была сконструирована таким образом, что взрыв происходил при попытке щелкнуть зажигалкой. Так вот, Гнедич пользовался ей вчера и сегодня утром, до того, как прибыл на похороны. Как вы сами понимаете, тогда он не взорвался. Иными словами, подмена настоящей зажигалки на копию с бомбой была осуществлена уже после того, как он оказался в этом доме. И я хочу понять, как это было сделано, и главное – кто именно за этим стоит. Этот сукин сын открыто бросает мне вызов, а я ненавижу такие выкрутасы.

– Вы об Ангеле? – спросил Охотник.

– Ну а о ком же еще? Вся эта история вообще похожа на сплошное издевательство. – Калиновский поискал глазами сигаретную пачку, вспомнил, что уже выбросил ее, и поморщился. – Ладно, не будем терять время. Никита, вызывай охранников и объясни им, что мы ищем. А вы, леди и джентльмены, пока соблаговолите вывернуть карманы.

– Что? – Никита побагровел.

– Не заставляйте меня ждать, – с гримасой недовольства проговорил Калиновский.

Угрюмо переглядываясь, мы вывернули карманы, после чего капитан весьма профессионально обыскал нас. Как и следовало ожидать, никакой зажигалки из золота с бриллиантами ни у кого не оказалось.

– А теперь – моя очередь, – сказал Калиновский. – Чтобы не было недоразумений. Сделай одолжение, Охотник, обыщи меня, а то, помнится мне, мадемуазель не так давно высказывала предположение, что я вполне могу быть сообщником Ангела.

Я была рада, что он не забыл мою шпильку. Охотник обыскал капитана и объявил, что тот чист.

После чего начался обыск дома и сада. Были обшарены все шкафы, кадки с растениями, вазы, даже туалеты. Однако, когда время перевалило за полночь, стало ясно, что всю территорию обыскать не удастся: она оказалась чересчур велика.

– Ладно, – сжалился над нами Калиновский, – продолжим завтра.

Но на следующий день его ждал сюрприз.

Глава 28

Отставка

– В этом нет никакой необходимости, – сказал Владислав Шарлахов на следующее утро, когда капитан вновь завел разговор о том, что надо обыскать весь дом.

Калиновский быстро вскинул глаза на говорившего.

– Простите, но я позволю себе с вами не согласиться, – сказал он.

– Ради бога, – холодно ответил Владислав. – Ничего и никого вы в моем доме обыскивать не будете. Я отказываюсь от ваших услуг, и точка.

Уголки рта Марины торжествующе дрогнули.

– Послушайте, – заговорил Калиновский, явно волнуясь. – Вы не можете бросить это дело на полпути! Неужели вы не понимаете, что следующей жертвой можете быть вы?

– Этого не будет, – сказал Владислав, дернув ртом.

– Дайте мне еще немного времени, – настаивал капитан. – Я жду одну очень важную

информацию… Она должна…

– Послушайте, Данила Викторович, – с гримасой досады промолвил Владислав, – простите, но я не намерен больше слушать этот бред. Вы находитесь в нашем доме уже довольно долго. За это время я успел потерять отца и… – он запнулся, – делового партнера, чья поддержка была очень важна для нас. Мое имя треплют газеты, телевидение и радио. Я стал притчей во языцех, понимаете? – Чувствовалось, что Владислав Шарлахов по-настоящему, глубоко задет. – Я не могу даже поехать на работу, потому что знаю, с какими лицами меня там встретят. Так вот: я решил положить всему этому конец. Я дал знать Белозерову, который нанял этого треклятого киллера, что готов принять любые его условия. Пусть он отзывает свою бешеную собаку, а я – что ж, в конце концов, дороже жизни ничего нет. Я готов с ним договориться.

– Он не будет с вами договариваться, – заметил Охотник. – Я знаю Белозерова, это не тот человек, который продает кровь своих детей за деньги.

Владислав со стуком поставил чашку на стол.

– Белозеров, – заговорил он, и нервный тик теперь подергивал всю левую сторону его лица, – должен понимать, что если даже он перебьет нас всех, его дочь это все равно не вернет. Не вернет, понимаете? Ей не повезло, что она оказалась в той машине. Нам не повезло, что на совете мы приняли слишком поспешное решение избавиться от Белозерова. Произошло уже столько убийств, и мне кажется, что пора на этом остановиться. Да, пора!

– Из тех, кто присутствовал тогда на совете, в живых остаются всего двое – вы и Никита, – напомнил Калиновский. – Вряд ли вы убедите Белозерова отозвать своего пса. Он клятвенно пообещал убить всех, кто причастен к смерти его дочери, и теперь он очень близок к цели.

– Если я сказал, что договорюсь с Белозеровым, я это сделаю, – повторил Владислав. – Есть, знаете ли, такие деньги, за которые продают не только родных детей, но и маму с папой. Главное в этом вопросе – не торговаться.

– Бог в помощь, – насмешливо ответил Калиновский. – Но вам неизвестны все обстоятельства. Если бы я сказал вам…

– Никита! – Владислав возвысил голос. – Охрану сюда.

Никита кивнул и отдал приказание. Тотчас же на пороге выросли две плечистые тени.

– У вас есть полчаса на то, чтобы убраться отсюда, – громко и четко произнес Владислав. Глаза его смотрели холодно и зло. – Если вы задержитесь хотя бы на минуту, я прикажу вас выставить за дверь. Ваша деятельность не принесла нам ничего, кроме сплошного вреда.

– Позвольте мне хотя бы сказать вам… – начал капитан.

Владислав стукнул кулаком по столу.

– Хватит! – пронзительно не то крикнул, не то взвизгнул он. – Хватит с меня ваших теорий, я сыт ими по горло, слышите? – С перекошенным лицом он кивнул охране: – Полчаса пошли. Советую вам не засиживаться за столом. Что до меня, то меня уже давно воротит от вашего общества!

Марина оскалилась и стала смотреть на стену напротив себя. Загремел отодвигаемый стул, и Калиновский с потемневшим лицом зашагал к выходу. Охранники пристроились позади него. Когда дверь закрылась, Марина радостно захлопала в ладоши.