Разбитое окно

Дивер Джеффри

Мэллой? Райм мысленно усмехнулся. Хотя Селлитто регулярно докладывает капитану – по его же указанию – о ходе расследования, тот, очевидно, не сумел перебороть в себе натуру сыщика и самостоятельно собирает всю доступную информацию. Может даже, с намерением высказать какие-то собственные соображения и замечания. Надо бы позвонить и предупредить его о том, что эти файлы служат всего лишь приманкой и он не найдет в них ничего полезного.

Шарнек добавил:

– Я подумал, пусть смотрят, и не стал извещать вас.

– Правильно сделал.

Райм скомандовал телефону

отбой, затем надолго углубился в созерцание доски с перечнем вещдоков и наконец изрек:

– Лон, у меня идея.

– Какая?

– Наш подопечный все время опережает нас на один шаг. До сих пор мы относились к нему как к обычному преступнику и действовали исходя из этого. Но «5-22» не такой, как все.

Человек всезнающий…

– Я тоже хочу попробовать кое-что особенное. И мне понадобится помощь.

– Чья?

– Сверху.

– Широкое понятие. От кого конкретно?

– От Мэллоя. И кого-нибудь в Сити-Холле.

– В Сити-Холле? Ты чего, долбанулся? Да там с тобой никто разговаривать не станет.

– Куда они денутся?..

– С какой стати?

– Потому что ты убедишь их, Лон. Нам необходимо перехватить инициативу у этого подонка. Пусть попляшет под нашу дудку.

– И что надо делать?

– Нам нужен специалист.

– В какой области?

– По компьютерам.

– У нас же есть Шарнек.

– Родни не годится для того, что я задумал.

Его буквально зарезали насмерть.

С одной стороны, профессионально, хотя и с излишней жестокостью, рассуждала Сакс. Сначала несколько расчетливых ударов в грудь, затем кровавая баня. Еще одна особенность натуры «5-22»… Подобные раны убийца оставлял и на телах других своих жертв – глубокие, нанесенные куда попало, очевидно, в состоянии, близком к невменяемому.

В принципе это было неплохо для расследования – поддаваясь эмоциям, преступники забывают об осторожности. Они «светятся» и оставляют следы чаще, чем те, что умеют держать себя в руках. Но с другой стороны, озверевший маньяк вроде «5-22» становится гораздо опаснее – Амелия Сакс имела возможность убедиться в этом на собственном опыте в бытность патрульным копом. Ему уже все равно, кого и ради чего убивать – намеченную жертву, случайных свидетелей, полицейских.

Потеряв рассудок, подобные нелюди готовы ликвидировать на месте всех, кто, как им кажется, представляет для них угрозу – или даже просто вызывает беспокойство. И к черту логику.

Галогенные лампы, установленные бригадой криминалистов, заливали расположенные поблизости могилы ярким, до рези в глазах, голубоватым светом, придавая кладбищу жуткий, потусторонний вид. Сакс осматривала труп смотрителя. Он лежал на спине; ноги расползлись в стороны, пока дергались в предсмертных судорогах. Огромная кровавая запятая растеклась рядом с телом на асфальтовой дорожке и по краешку газона Мемориальных садов Форест-Хиллс.

Свидетелей убийства отыскать не удалось, а Мигель Абрера ничего не мог сказать по существу дела. Он пережил великое потрясение, узнав, что чуть не стал жертвой убийцы и спасся лишь ценой

смерти своего друга – во время частых посещений могилы жены и сына уборщик из «ССД» успел сблизиться с кладбищенским смотрителем. По пути от станции подземки у него возникло смутное ощущение, что кто-то следит за ним; он даже остановился раз у витрины магазина, надеясь по отражению вычислить уличного грабителя, но не увидел никого подозрительного и пошел себе дальше на кладбище.

Сакс, облаченная в белый комбинезон, чтобы не заносить «грязь» на место преступления, отдавала указания двум сотрудникам главного оперативно-криминалистического отдела в Куинсе. Одному она велела все сфотографировать, другому – заснять на видеокамеру. Сама, закончив осмотр трупа, приступила к прочесыванию по сетке. Сегодня она обследовала место преступления с повышенным вниманием. Это убийство представляло особый интерес, поскольку все произошло быстро и спонтанно – смотритель явно застал «5-22» врасплох, между ними завязалась борьба, а значит, высока вероятность, что убийца оставил следы, дополняющие имеющуюся информацию о нем лично, о его жилище или профессии.

Сакс разбила участок кладбища на воображаемые квадраты и начала буквально обшаривать его фут за футом – сначала в одном направлении, потом поворот на девяносто градусов и так дальше, постепенно приближаясь к центру.

Посреди этого занятия она вдруг остановилась как вкопанная.

Звук.

Она была уверена, что слышала, как что-то негромко лязгнуло, будто осторожно передернули затвор пистолета или сработал механизм, открывающий лезвие ножа.

Сакс повертела головой по сторонам, но увидела только безлюдное сумеречное кладбище. Детектив не верила в существование призраков, и места упокоения умерших обычно производили на нее умиротворяющее, где-то даже убаюкивающее воздействие. Но сейчас она напряженно стиснула зубы, а ладони в резиновых перчатках повлажнели от пота.

Сакс повернулась обратно к трупу, и тут же поблизости вспыхнул и погас огонек. У нее сдавило грудь.

Лучик уличного фонаря пробился сквозь кусты?

Или в них прячется «5-22» и это блеснуло лезвие ножа у него в руке?

Невменяемый…

Сакс не могла избавиться от мысли, что один раз «5-22» уже попытался убить ее, чуть не спровоцировав перестрелку с федеральным агентом после операции возле дома Делеона Уильямса. Тогда ему это не удалось. А вдруг он решил довести начатое до конца?

Сакс возобновила осмотр. Она уже почти закончила сбор вещественных доказательств, когда почувствовала, как по коже поползли мурашки. Краем глаза детектив заметила какое-то шевеление за пределами освещенной зоны, но внутри периметра полицейского оцепления. Она прищурилась, вглядываясь сквозь сияние галогенов в темноту кладбища. Что это было? Деревце качнулось под порывом ветерка? Заблудилась чья-то собака?

Отец Амелии Сакс, пожизненный коп и большой знаток правил и способов выживания на улицах большого города, сказал ей как-то: «Не бойся мертвецов, Эми, они тебя не обидят. Остерегайся тех, кто сделал их мертвецами».