Разбитая Сфера
Шрифт:
— Боже правый, — вздохнул Соколов. — Именно этого я и боялся!
— Что такое? — удивился Уолли, впервые услышавший новое слово.
— На обычном пассажирском корабле миновать ОРИ невозможно, — жизнерадостно объяснил Бэйли. — Это слишком заметная цель. Мы решили запихнуть вас в индивидуальные микроконтейнеры и отправить тремя рейсами в разные дни. Разработан специальный план усиленной маскировки. Запустим перед вашим стартом все, какие есть, ловушки и глушилки. Патрульная зона ОРИ насытится помехами, и, таким образом, ваши шансы пролететь незамеченными
— Сколько процентов? — спросила Жанна.
— Успех — восемьдесят, неудача — двадцать, — ответил Бэйли. — Ну, может быть, восемьдесят пять на пятнадцать.
— Этим вы меня не удивите, — сказал Соколов. — Но пермод! Нечего сказать, повезло на старости лет!
Уолли непонимающе посмотрел на него.
— А что в этом такого? — махнул он рукой. — Пермод так пермод.
Бэйли криво улыбнулся, вытащил сигарету и отхлебнул еще кофе.
— Что такого? Скоро узнаете, — пообещал он. — Совсем скоро.
Приняв перед полетом душ, Жанна Колетт стояла в дверях комнаты, где ей предстояло пройти последнюю подготовку, и не решалась войти. На ногах словно висели стопудовые гири. Соколов и Уолли уже побывали здесь, теперь ее очередь. Странно, такая жара, а Жанну бил озноб. Вздохнув, она шагнула вперед.
Комнату называли «примерочной». Тут Жанну встретила инженер по системам жизнеобеспечения, милая женщина средних лет в стареньком голубом свитере. Повертев головой, Жанна поняла, что пытка откладывается.
Кого-то она ей напоминала, эта женщина. Ба, ну конечно, мадам Бермли, главного воспитателя интерната, куда Жанна попала после смерти родителей. Этот интернат — очень короткий эпизод в ее жизни, короткий во многом благодаря стараниям мадам Бермли. Но страх, внушенный ей Бермли, жил в душе Жанны по сию пору. Жанна, с напускным равнодушием уставившись в голую стену, краешком глаза заметила, что женщина внимательно оглядывает ее с головы до пят, совсем как Бермли. Жанне от этого взгляда стало как-то не по себе.
Да нет, что за чепуха? Бермли ни за какие коврижки не согласилась бы работать на космодроме — слишком хлопотно. Во взгляде инженера не было любопытства, а лишь профессиональный интерес — таким взглядом мясник оценивает кусок свежей вырезки, а сотрудник похоронного бюро — неожиданно доставленный труп безымянного бродяги. Просто Жанна сильно перепсиховала в последние дни, вот ей и чудятся всюду знакомцы, которых она предпочла бы никогда в жизни не знать. Да и как тут не перепсиховать? Не успела она отойти от пережитого ужаса, когда думала, что будет с позором вышвырнута из ИИМ и университета, как уже в качестве важной персоны летит на «Терра Нову». Эксперт!
— Здравствуйте, — приветливо обратилась к ней женщина. — Ну как, вы готовы?
— Ага, почти, — дрогнувшим голосом ответила Жанна. — Еще минуточку, пожалуйста.
Она заглянула в стоящий перед ней пермод. Так назывался контейнер для транспортировки человека в открытом космосе, и, надо сказать, очень тесный контейнер —
Пермод имел собственную автономную систему жизнеобеспечения, позволявшую человеку жить внутри него многие недели. То, что человек в нем чувствует себя, как законсервированная сардинка, никого, кажется, не трогало.
Сама мысль о путешествии столь экстравагантным способом приводила Жанну в тихое бешенство. Пермод по своим размерам, цвету и назначению больше всего напоминал автоматизированный гроб, и этот факт не добавлял уверенности и спокойствия. К тому же пермод, приготовленный для Жанны, имел весьма непрезентабельный вид. Когда-то он был выкрашен, но сейчас от краски не осталось и следа, поверхность покрывали сплошные вмятины и царапины. Похоже, этот ящик давно отслужил свой срок.
Женщина, улыбнувшись, подошла к нему и чем-то щелкнула. Замки, громко лязгнув, разблокировались. Женщина изо всей силы дернула за рычаг, потом еще раз, и верхняя крышка пермода отвалилась в сторону. Ну форменный гроб! Конструктор этого чуда дизайнерской мысли явно не увлекался психопатологией и слыхом не слыхивал о клаустрофобии.
Жанна с опаской заглянула в свое обиталище на несколько ближайших дней. Изнутри пермод был облицован каким-то упругим материалом, конфигурация внутренней поверхности повторяла контуры человеческого тела. Только в районе бедер места было побольше, чем требовалось Жанне.
— Ну что ж, пора, — сказала женщина. — Снимите с себя всю одежду.
Жанна сделала судорожный глоток и развязала пояс. Руки ее не слушались. Стоять обнаженной перед другими людьми всегда было для нее невыносимо. Как раз из-за этого в свое время произошел ее первый конфликт с мадам Бермли. Душевые в интернате были общие, Жанну это поначалу просто потрясло, и мыться ее загоняли чуть ли не силой. А потом неудовлетворительная оценка по поведению и все, что с ней связано.
Комбинезон упал на пол, и Жанна сразу же отвернулась лицом к стене. Сейчас к ней приделают блок переработки продуктов жизнедеятельности.
Блок был похож на ком пеленок, из которого во все стороны торчали трубки и шланги. «Господи, зачем столько?» — подумала Жанна. Блок следовало приспособить к интересным местам и жестко закрепить ремнями. Жанна приняла устройство с энтузиазмом хозяйки фокстерьера, получившей в дар от любимца очередную дохлую крысу. Поверхность блока блестела специальной гигиенической смазкой. Едва не обмирая от брезгливости, Жанна рассматривала сей предмет туалета.
Да, такого надругательства над своими понятиями о приличиях ей испытывать еще не приходилось. Скорее бы уж лечь в этот гроб, мелькнуло у нее в голове, только там хоть можно укрыться от позора. Вот уж воистину пермод, недаром он звучит так непристойно.